Третья концепция равновесия

И припечатал его тяжелым взглядом к седадлу: – Не ты ли это тогда дышал мне в затылок, когда мы с дружбанами перли коленчатость эн-мерности по Немой Протоке Парки Примы?

Абориген никак не реагировал на эти слова, продолжая безуспешные попытки заглотнуть сахарную косточку.

Вмиг все вскипело внутри Лукреция, и вместе с этим дискантно вскипели и отвесно оборвались звуки музыкального коллектора, никогда не отличавшегося храбростью. В забегаловке воцарилась тишина. Завсегдатаи знали: издавать звуки, когда Техник-Наладчик в таком настроении, опасно.

Куда-то исчезли официетки, а музыкальный коллектор приплюснуто растекся блином по своему помосту. Тишину нарушало лишь громкое жадное чмоканье ничего не подозревающего аборигена.

Заметил ли абориген мгновенное изменение обстановки – сказать трудно. От короткого удара верхней аборигена вынесло в окно. Дыра в окне незамедлительно стала затягиваться. Наполовину протолкнутая было в глотательницу аборигена сахарная косточка еще долго с легким шелестом вращалась на опустевшем столике.

Тут же, по уже устоявшейся традиции, зал потихоньку наполнился звуками, а к столику Лукреция бойко подкатила веселая официетка и вывалила на столик второй блюм. Вмиг подобревший Лукреций расслабленно откинулся на спинку седадла и стал неторопливо потягивать блюм, со знанием дела заедая его любимыми фаршированными в прыне карликовыми снипсами и блуждая по залу мечтательным взглядом.

Опять заголосил коллектор, разливая задушевные звуки вальса «Покорителей Пространства».

Соседний столик тут же оказался занятым.

Так бы и закончился этот обычный вечерок в трактире «У Сверхновой», если бы новые соседи не обсуждали свои проблемы так громко. Не обратить на них внимание Лукрецию было просто невозможно.

– А ты заметил, – орал один из них, – как она за последние два длива бессовестно сильно покраснела, зараза?!

– Чур тебя, не говори так о ней. Она этого не любит! – прокашлявшись, испуганно просипел второй, более старый на вид, чем его собеседники.

– Да только к чему теперь все эти ритуальные тонкости! Она краснеет оборот за оборотом, – сокрушенно махнул верхней левой третий.

– А ведь мы ей в прошлом дливе столько жертв принесли!! – не унимался первый. – А ей хоть бы что!! Две любимые луны – Пруньку и Тауньку скормили. Помню, я на Тауньке еще в детстве по чатным рытвинам крапиков гонял.

– А кто не гонял, скажи?

– Ну я не гонял, – удивился старый.