Пять фотографий из Великого Новгорода

– На верхнем ярусе – это же Россия?

Марк поднял взгляд и продолжил:

– Я имею в виду, женщина в национальном костюме, которая преклонила колени перед крестом?.. Православие-самодержавие-народность, где православие вроде бы самое главное?..

Пётр Алексеич будто бы не услышал полуироничный вопрос Марка и продолжил свой рассказ:

– Рюрик смотрит на Киев, князь Владимир – в сторону Византии, откуда он принёс к нам православие. Петр I – конечно, на Петербург. Михаил Романов – на Запад, куда русские прогнали польских интервентов.

Дмитрий Донской – на Орду. А Ивана Грозного, кстати, вообще нет. Посчитались с чувствами новгородцев… Ведь Иван устроил когда-то кровавую расправу над Новгородом. В первоначальном списке фигур не было Николая Первого. Ходят слухи, что сам Александр не хотел видеть на памятнике отца. Но свита и родственники были с ним не согласны, и так на памятнике появился и Николай Первый.

– А кого ещё не взяли на памятник, кроме Ивана Грозного? – спросил Марк, едва поспевая за энергичным рассказчиком, который предложил обойти монумент кругом.

– Много кого… Поэта Шевченко, актера Дмитриевского, даже флотоводца Ушакова… Нет и Андрея Рублёва, например, и зодчих Воронихина, Захарова… Наверное, кого-то из них не изобразили незаслуженно. Но это решал не один Микешин. Последнее слово было за царём, но Микешин собрал вокруг себя историков, писателей, в общем, большой круг людей разных взглядов, которые помогли ему составить список тех, кого мы теперь тут видим.

Впечатлённый необычным рассказом, Марк сделал несколько снимков и, хотя результата он ещё не видел, заранее был недоволен: как ни сфотографируй этот памятник, кажется, будто уже видел это изображение на магните чьего-то холодильника. Всё, что безжалостно тиражируется, однажды обесценивается… Но теперь монумент предстал перед Марком совершенно другим – не таким уж, может быть, и величественным он казался будучи вписанным в городской пейзаж.

Зато за эти полчаса символ Новгорода стал ближе лично ему, а потому как будто ценнее.

– Скажите, пожалуйста, – обратился на прощание к Петру Алексеичу Марк. – А на памятнике нет ли каких-нибудь надписей? Ну, может, кто-то когда-то что-то нём выцарапал?..

Тот нахмурил лоб:

– Вот никогда я не любил журналистов.

– При чём тут журналисты?

– Несколько лет назад обнаружилось, что на памятнике выцарапано одно неприличное слово… Ну, вы понимаете.