Шут, Маг, Цирк и его душа

В памяти всё ещё звучал звук аплодисментов, шумели дети на трибунах, сиял золотой круг манежа. Даже не верилось, что теперь всё это – лишь часть прошлого. Цирк, хоть и въевшийся в кровь, ставший частью души, всё-таки оставался позади. Теперь Николай Васильевич превратился всего лишь в зрителя, он мог только любоваться на чудеса, а вот стать их участником, узнать, как они рождаются – это ему больше было недоступно.

Тяжело было оставлять труппу, где каждый стал надёжным другом. Печаль и усталость грызли изнутри.

– Вот она какая, старость, – Николай завёл машину и неспешно тронулся с места.

Майская ночь кутала мир тишиной.

Иван Фёдорович остановился у автомобиля, не спеша занимать водительское место. Он оглянулся на цирковое здание и улыбнулся.

Цирк виделся ему бутоном удивительного цветка, и так хотелось, чтобы он раскрылся, очаровывая весь мир красотой. Да, конечно, это принесёт немалые денежные плоды, но в первую очередь Коткина привлекала именно смысловая часть всего действия. Он, с детства влюблённый в цирк, хотел, чтобы эта любовь жила в сердце каждого зрителя.

В этом они и были похожи с Николаем Васильевичем. Только подход у них всё же был совершенно разный. Вот и сейчас взгляд сам собой зацепился за тумбу с полуоборванной цирковой афишей. Улыбающийся шут, по мнению Ивана Фёдоровича, был совсем не таким привлекательным, как акробаты и воздушные гимнасты.

Может быть, сказывалось то, что сам Коткин в детстве мечтал быть именно акробатом, но ему не казалось, что клоуны – непременная часть циркового представления.

Усевшись за руль, Иван Фёдорович завёл мотор, и тут ветер бросил прямо на лобовое стекло клочок бумаги. Тот зацепился за «дворник».

– Что, смеёшься надо мной, да? – хмыкнул Коткин, осознав, что это кусок афиши с улыбчивым лицом клоуна. – Поладим уж как-нибудь.

Он выехал с парковки.

Глава 2. Тройка мечей

Как это обычно бывало по вечерам, Дмитрий зашёл в буфет, поболтать о том о сём с Екатериной Марковной.

– Что, не понравился тебе Коткин, наш новый директор?

– Даже не знаю, – честно признался Дмитрий, усаживаясь к буфетной стойке. – И мужик вроде дельный, и слова говорит как будто бы верные…

– А предчувствия – самые дурные, – продолжила за него Екатерина Марковна.

– Да, – признал Дима.