Шут, Маг, Цирк и его душа

Ксения всегда пыталась найти в этом оправдание собственным конфликтам, но в глубине души та маленькая девочка, какой она была когда-то, знала истину – отношения матери с отцом и её отношения с отцом совершенно разные.

Поёжившись, как будто от холодного ветра, Ксения пошла быстрее. Радостное настроение и предвкушение исполнения желаний улетучились, осталась только невысказанная тупая тоска, так похожая на утрату чего-то очень и очень важного. Только Ксения никак не могла сообразить, что же она потеряла, почему и как это случилось.

Покидали цирк и остальные участники труппы. Последними на крыльцо вышли Виктор и Степан. Сейчас, когда на их лицах не осталось грима, они были почти неотличимы от обычных людей, только вот чудилось в них даже теперь что-то этакое, клоунско-шутовское.

Степан Петрович как-то сказал:

– Мы с тобой, Виктор, носим на челе печать шута. Такая у нас судьба.

И иначе это было не назвать.

Задержавшись на ступенях, ведущих к главному входу, Виктор Анатольевич спросил:

– Ты вот скажи мне, чего хочет нынешняя молодёжь?

– Если ты про Ксюшку, – Степан нахмурился, – то её понять трудно.

– Аркадий, – напомнил Виктор. – Да, он мне как человек глянулся. Только я больше думаю, как с Ксенией сладить. Роман и Марина вот вроде и старше её всего на полтора года, а насколько другие люди! Никак не пойму, что с нею делать, чего она хочет.

Степан закурил, качнул седой головой.

– Да, сложно отцу-одиночке с девкой-то.

– Тебе хорошо, твои в цирк не подались, – горько пошутил Виктор.

– Да уж, хорошо, одна юристкой стала, второй компьютерами бредит, – усмехнулся Степан. – И оба меня не в грош не ставят с моей-то профессией.

Они замолчали. Ночной ветер протащил мимо клочок сорванной с тумбы афиши.

– Закончился сезон, – вздохнул Степан. – Что-то на душе кошки скребут.

– Это да.

И они медленно двинулись к остановке.

Николай Васильевич, уже из собственной машины, печально глянул на цирковое здание, родное, знакомое до последней чёрточки.

– Вот мы и прощаемся, старый мой друг, – прошептал он. – Спасибо тебе за эти годы.

Цирк хранил молчание. Мимо парковки, переговариваясь, прошли Степан и Виктор. Никонов не стал их окликать, сегодня ему хотелось побыть наедине со своими мыслями.