Шут, Маг, Цирк и его душа

Поиски были недолгими, как и обычно, когда приходило время для новой встречи с душой цирка. Просмотрев новостные ленты, Александр наткнулся на красочные фотографии и краткий отчёт, повествующий о последнем в этом сезоне представлении цирка в городе N. Здесь же была приведена афиша с улыбающимся шутом, а также в конце статьи указывалось, что в цирк пришёл новый директор, обещающий реорганизовать программу.

Сам директор, чья фотография была дана тут же, обещал грандиозное новогоднее представление.

Колесников пригляделся к изображениям.

– Так-то, брат, – обратился он к нарисованному на афише шуту. – Ты сам привёл меня к желаемому. А этот новый директор – не король ли он мечей?

Александр снова взглянул на улыбчивого клоуна на афише. Вспомнилось, как он раньше захлёбывался ненавистью, едва видел пёстрые одежды, яркий грим и широкую улыбку шутов-лицедеев. Сейчас даже это чувство отболело и почти не тревожило, хотя когда-то казалось, что такое пламя не может угаснуть.

Но вот, год шёл за годом, и месть всем клоунам мира, желчная ненависть и жгучее неприятие растворились в том же тумане, где канули черты брата, образы арен, где выступал Александр, лица женщин, что вмещали в себя, пусть ненадолго, душу цирка.

Холодная усмешка скользнула по губам Колесникова. Он прикрыл глаза, размышляя, а затем его пальцы быстро побежали по клавиатуре. Не время окунаться в прошлое, нужно подробнее познакомиться с историей цирка и с людьми, которых ещё предстоит использовать в своих целях.

Город, где находился цирк, показался Колесникову знакомым, но он не стал проверять этот факт, слишком увлечённый, почти опьянённый успехом, о котором говорили карты. Может быть, дело было в том, что хрустальный шар заполнился почти полностью. Оставалось поймать только один осколок, и договор, заключённый так давно, что Александр уже не мог сказать, когда именно, будет исполнен.

Разузнав все необходимые подробности, Колесников спустился на первый этаж, достал из бара коньяк и плеснул себе немного.

Усевшись на диван в гостиной, он задумчиво посмотрел на колыхающиеся от лёгкого весеннего ветерка занавески. Белая прозрачная ткань точно скрывала за собой тонкий женский силуэт.

И снова Александр вспомнил печальное и строгое лицо Верховной жрицы, а вслед за ним и ещё одно женское лицо. Миловидное, с мягкими чертами… Глаза девушки были печальны, но она улыбалась, а на щеках её были ямочки.