Хозяйка вредной горы

В порыве откровений я временами сыпала земными терминами, и первое время Грет только вытягивался по струнке и старался не слишком округлять глаза. Затем, видимо, начал «образовываться», дабы найти с начальством «общий язык» во всех смыслах слова.

На мой короткий взгляд терл возразил:

– Да ну что вы, хозяйка! Какой же вы коллектор?! Вы ведь не должников банковских трясете, вылезая из всех щелей. Я читал о них в сети. Идет себе должник в душ, напевает… А из слива вначале телефонный звонок, а потом и мордовороты… Открывает шкаф, а оттуда вместе с рубашками выходят амбалы и требуют денег… А вы… вы делаете хорошее дело.

В голосе Грета звучало слишком много восторга для подчиненного, который никогда не пытался делать карьеру и выслуживаться перед начальством. Терл и так занимал самую высокую должность в Каре, после меня. Да и в лизоблюдстве не был замечен. Наоборот – если я не права, Грет говорил об этом прямо и честно.

– Не-ет! Я вредная, бескомпромиссная стерва! Примерно так ведь считают чиновники, чьи премии я подрезаю, в очередной раз забирая средства на «рейс милосердия». Разве не так? А сотрудники Кары, которые недобросовестно исполняют свой долг? Да и Эльрих этот, уверена, также называл меня мысленно!

– Эльрих дель Хассаль?! – громыхнул Грет. У него аж ноздри начали раздуваться и кулаки сжались до посиневших костяшек.

Ого! Это уже что-то новенькое!

Я пораженно вскинула брови. За все наше знакомство длиной в несколько лет, терл еще ни разу не проявлял подобные сильные эмоции в моем присутствии. Даже когда я распекала его, как офисная фифа мальчика-курьера, что привез из кафе остывший суп. И неважно, что полгорода перекрыто из-за высоких гостей, а вторая часть перекрыта пробками по той же причине – ибо все водители ломанулись туда. Ее Высочество не в состоянии поднять белы ручки и засунуть суп в микроволновку.

Работа у меня нервная, местами безумная, и порой доставалось Грету на орехи в присутствии других служащих и даже пассажиров. Правду сказать, всегда исключительно за дело. Я ж не офисная фифа, а фифа совершенно другого рода. А посему ругала я служащих только по особым поводам. Но так, что они надолго запоминали эти мгновения. Может, еще и внукам расскажут. Впрочем, я не жалела.