Лечим все, кроме истинности

Пикнуть не успела, как Рик подскочил, близко-близко, опалил знойным дыханием, схватил за плечи и… меня окутало тепло. Вдруг стало жарко, захотелось даже сбросить кардиган, свитер, стянуть кожаные лосины. Резко исчезла сонливость. Казалось, я выспалась лет на триста вперед.

Рик усмехнулся – криво, в своей излюбленной манере. На долю секунды замер напротив, не сводя сверкающего взгляда, приоткрыв жестко очерченные, но ужасно чувственные губы. Как-то весь напрягся, чуть ссутулился, и я инстинктивно дернулась назад.

Наверное, потому, что меня страшно тянуло вперед, в объятия василиска, и внутри зрело ощущение, что сегодня все происходит не так, как обычно.

Было что-то очень странное в том, как Рик поддержал меня своей энергией жизни. Что-то непривычное, неправильное даже.

Мне и раньше приходилось получать от Рика «подарочную силу». Но таких ощущений, как сегодня, я не испытывала никогда. Только бодрость и слабое, ненавязчивое тепло.

– А ты пугливая после энергии жизни! – невесело усмехнулся Рик, и скривил губы.

 – Пошли. Дел по горло. Поможешь мне с Маллесом, и срочники прибывают. Все как обычно. Маленький мальчик на перекрестье гулял, скалы с расщелинами не замечал. Вот загляделся парнишка на птицу, и оказался он в нашей больнице.

Этот стишок скандировали все кому не лень, но мне все равно нравилось.

Поднималось настроение, хотелось работать, возникало ощущение собственной нужности, важности.

Рик поспешил в здание, но дверь для меня придержал.

Охранники уже сменились.

Теперь на входе в больницу дежурили брюнет и очень светлый блондин, почти альбинос. Конечно же, верберы, как и их предшественники.

Я поздоровалась с охранниками – с каждым поочередно. Блондин улыбнулся, брюнет серьезно кивнул.

– Давай-давай! Хватит строить глазки всем подряд! Если нужно потренироваться, я к твоим услугам всю смену! – резко окликнул Рик, и мне показалось, что в голосе его отчетливо звучит досада. Хм… все чудесатее и чудесатее… Наверное, расстроен из-за Маллеса.

Насколько я поняла ночью, а точнее уже утром, положение у главного вербера более чем отчаянное. Если мы не определим, что его убивает, придется оборотням устраивать очередные кровавые побоища. Уже среди старейшин и действующих вожаков.

Холл больницы, с пухлыми бежевыми диванами вдоль стен, еще не был забит до отказа, как к середине ночи. Но пациенты прибывали со страшной скоростью.

У регистрационной стойки мялась плечистая верберша с «перекисным» каре.