Лечим все, кроме истинности

 – Василиск провел рукой по моей спине и задержался на ягодицах. Я отстранилась, ощущая, как снова предательски засосало под ложечкой, потеплело в животе. Неуклюжая неловкость после откровений Опала исчезла как небывало. И я вдруг почувствовала себя совершенно естественно рядом с Риком – уверенной, красивой и желанной.

– Держи руки при себе! – я не хотела этого, но все-таки потребовала. Мы же на смене! Какие могут быть заигрывания? Рик криво усмехнулся и заявил:

– При себе держат руки только очень неуверенные и страшные мужчины.

И сунул мне синий халат.

– Когда научишься надевать спецодежду? – вскинул бровь василиск, и глаза его странно сверкнули.

Я молча надела халат, застегнула на все пуговицы, и Рик отворил палатную дверь.

В просторном помещении, размером с иную квартиру царствовал приглушенный свет. Серые жалюзи на окнах были плотно закрыты, и комнату заливали лучи нескольких круглых светильников, на потолке и стенах.

На громадной кровати полулежал Маллес в белой больничной пижаме и щелкал пультом, переключая каналы на большом, тонком как лист бумаги, телевизоре.

Трехмерные фильмы сменяли дикторы «перекрестных новостей», в строгих костюмах и обязательных галстуках, мультфильмы – развлекательные телепередачи.

Заметив нас, Маллес отложил пульт на полочку, справа от кровати, и вымученно улыбнулся.

Выглядел он, прямо скажем, не очень. Под темно-карими глазами пролегли черные тени, а сами глаза словно ввалились. Лицо осунулось, а движения казались слишком медленными, неловкими.

Будто каждое из них требовало немалых усилий, но Маллес стремился даже сейчас действовать мощно, бодро, как привык.

Меня пронзило сочувствие, боль за этого умного, сильного, еще молодого по меркам верберов мужчину. В груди кольнуло, и Рик осторожно приобнял за талию, как делал всегда, когда меня поглощали неуместные эмоции. Медиков учат как-то их отключать, или чувства сами атрофируются, но мне до этого было еще ой как далеко.

Одно дело хвастаться знаниями в анатомичке, глядя на мертвое тело, и совсем другое видеть живого, дышащего пациента, которому ничем не можешь помочь.

Здесь я ничем не отличалась от своих однокурсников.

Горячая рука Рика на талии, жар его мощного тела за спиной, странное напряжение, которое ощущалось в каждой мышце василиска всегда, когда он обнимал меня… Как обычно они сделали свое дело. Я успокоилась, почувствовала прилив сил, и настроилась на работу.