Лечим все, кроме истинности

Рик ухмыльнулся, махнул рукой, и мы поспешили на выход.

***

Василиск накинул черный кожаный плащ, снял одноразовую синюю шапочку и иссиня-черные волосы, собранные в высокий хвост, упали ему на спину.

У турникета больницы дежурили два охранника-вербера. Громилы, размером с полтора человека – что в высоту, что в ширину – застыли, словно окаменели. Выпятили квадратные челюсти и массивные подбородки, сложили руки на животах.

Я поежилась, глядя на футболки верберов и тонкие джинсы. Оборотни не мерзли.

Особенно такие большие и такие хищные. Частичные вегетарианцы, размером поменьше, гораздо хуже переносили холод, зато намного лучше – жару.

В летний зной верберы и вертигры просто задыхались, обливались потом, двигались лениво и медленно, будто в полусне. Рыси и верлисы носились так, словно нет ничего приятней, чем горячее марево в воздухе и палящие солнечные лучи.

Заметив нас, охранники оскалились в приветственной улыбке, демонстрируя по четыре острых конусовидных клыка каждый.

Рик даже не покосился в их сторону, я кивнула, и мы вышли наружу, по колено утонув в густом сиреневом тумане.

Влажный ночной воздух пах мятой и мелиссой.

Гулко, протяжно перекрикивались птицы.

Ночь на перекрестье выглядела сказочно, невероятно. Я любовалась ей миллиарды раз, выходя ночью из больницы, но привыкнуть так и не смогла.

Золотистые звезды не висели на месте, как на Земле, а каравеллами плыли по темно-фиолетовому небу. Две белые круглолицые Луны кружили, то и дело меняясь местами.

Стройные свечки кипарисов, неподалеку от входа, словно парили над землей, укрытой сиреневым туманом.

То высовывались из него, то прятались вновь мордашки местных котов – приживалок возле больницы. Мы прикармливали крупных зверушек, размером с земную собаку. А они предупреждали о магических бурях и, если требовалось, искали «беглую медицинскую аппаратуру».

В нашей больнице многие лечебные аппараты были живыми, имели глаза, рты, а некоторые еще и ноги с ушами.

И вот последнее было настоящей проблемой. Потому что эти самые глаза постоянно норовили что-то рассмотреть, уши ловили резкие звуки, а ноги пытались унести владельца подальше от всего, что казалось опасным.

Сверкающий черный лимузин висел у входа, словно корабль, что плывет по туману-морю.

Рик открыл дверь и как обычно подсадил меня, схватив за ягодицы раньше, чем успела отпрянуть или ударить по нахальным змеиным ручищам.