Мельранский мезальянс

А если и были, то их тщательно скрывали от простых смертных. И даже от непростых, вроде нас с Мелиндой.

Нас угораздило родиться индиго.

Странная раса до сих пор исследовалась научными светилами Союза, и знали о ней даже меньше, чем о некоторых инопланетниках.

Отчасти виной тому были и мы сами. Давным-давно индиго договорились тщательно скрывать способности от других рас. Не хотелось бы попасть в какую-нибудь секретную лабораторию в качестве подопытной крысы или на не менее секретную правительственную службу.

Благо, большинство сверхспособностей индиго открывались уже в очень зрелом возрасте – лет в сорок, а то и в шестьдесят.

Кто-то начинал управлять электричеством, и при желании, бил недругов током, как я. Кто-то открывал в себе дар лечить, кто-то, напротив, «наводить болезни», «записывать их в ауру». Одни воспринимали чужие эмоции, другие внушали их, а третьи заставляли окружающих видеть и слышать то, что им хотелось.

Самые сильные индиго, очень редкие, скрывающиеся больше всех, назывались плазменными.

Они могли исцелить безнадежно больного, вытащить практически с того света.

Почему мы все такие разные, как и откуда берутся невероятные способности индиго, оставалось загадкой.

Даже современная медицина, с ее супераппаратурой оказалась бессильна толком исследовать нашу расу.

О нас знали, что мы очень долго живем. Сколько именно, никто не ведал, даже мы сами.

Я слышала про тысячелетних сородичей, и даже полуторатысячелетних…

Но чем старше был индиго, тем менее охотно общался он с «новой порослью».

Кто знает… может на просторах Галактического союза прятались и более древние сородичи.

Ученые «запротоколировали», что мы «хладнокровные», в прямом смысле слова, с температурой тела на шесть-восемь десятых градуса ниже нормальной, человеческой.

И что многие из нас общаются друг с другом телепатически. Вот и все.

Мелинда отпила немного чая, проглотила слезы и протянула:

– И ладно бы, он нормально отнесся! Гаденыш предложил деньги на аборт или на воспитание.

И потребовал, чтобы я написала официальный отказ от претензий!

Я все еще пребывала в каком-то шоке. Новости лились на голову как ледяная вода из ушата. И каждая следующая была хуже предыдущей. Так уж вышло, что за долгие годы жизни я потеряла всех родных и близких. И Мелинда оставалась единственным дорогим человеком. Я переживала за нее как за родную сестру или даже больше.

В груди щемило все сильнее, воздуха не хватало.