Мельранский мезальянс

Черная рубашка из очень тонкой, нежной ткани облегала мощную фигуру Рейгарда, подчеркивая бугры мускулов и скрадывая излишнюю массивность.

Такие же брюки со стрелками отлично смотрелись на его мускулистых бедрах.

Длинные волосы сплетались в удивительную косу из девяти-десяти прядей.

– Послушай, – вдруг очень тихо и неровно протянул Рейгард. – Я сказал вчера грубость. Ты меня приложила током и правильно сделала. Извини, – он хотел добавить что-то еще, но пол ушел из-под ног, и замок начал резко приближаться.

Машина садилась.

Очень некстати сердце радостно заколотилось в груди. Почему? Я не понимала. Рейгард поглядывал то на меня, то вперед, на родовое именье, и губы мельранца вздрагивали, а скулы очертились до предела.

Кулаки Рейгарда то сжимались, то разжимались. И мне вдруг стало тепло и хорошо от его близости. От того, что массивное плечо почти касалось виска, а ладонь мельранца то и дело дергалась в сторону моей руки.

– Они встретят тебя не лучшим образом, – извиняющимся тоном произнес Рейгард.

 – Я своих… хм… родных знаю… Но, – мельранец осекся, неожиданно взял мою ладонь. У него, что, дрожат пальцы? В груди екнуло, щеки запылали. Рейгард сжал мою руку и… поднес к губам. Обхватил ими один палец, другой, третий. Вскинул глаза – в их глубокой синеве пылало незнакомое, неуправляемое пламя, резко выдохнул и выпустил ладонь.

Часто-часто заколотилось сердце. Казалось, вот-вот оно выпрыгнет из груди, в животе потеплело.

– Я странный, верно? Не такой как ты бы ожидала? – задал Рейгард самый непонятный, самый нелепый вопрос.

Губы его снова дрогнули. – Я сам от себя не ожидал, – добавил медленно, словно вдумываясь в собственные слова, вслушиваясь в собственный, хриплый голос. – Просто я… так давно о тебе думал. Ждал… Думал – смогу ли забыть. И потом… в клубе. Это было как вспышка. В глазах потемнело, когда увидел тебя в объятиях другого! Никогда мне так не хотелось кого-то убить! Прямо уничтожить! Стереть в порошок! И я понял… что…

Машина дернулась и мягко села.

Рейгард глубоко вздохнул, а у меня перехватило дыхание.

– Не делай скоропалительных выводов, – попросил Саркатта и распахнул дверь прежде, чем это сделал снаружи жилистый мельранец, с отличной выправкой и невозмутимым лицом. Простоватым, но все равно красивым.

Собранные в хвост темно-каштановые волосы казались выглаженными, фиолетовый костюм из дорогого трикотажа выглядел скромно, но одновременно весьма представительно.