Мельранский резонанс

Казалось, пешеходы гуляют по едва подтаявшему льду.

Город выглядел красиво, почти глянцево, нереально.

Машина прибавила ходу, и все замелькало, как в ускоренной перемотке.

Небоскребы, небесное шоссе, виртуальные рекламные табло, витрины, снова небоскребы и… мы немного замедлились.

Резко свернули и устремились к неожиданно низкому полукруглому зданию. По всей его ярко-оранжевой поверхности сверкали на солнце сотни окон.

Я думала, мы направимся туда, но машина пронеслась по просторному парку, обогнула здание, и взгляду открылась небольшая пристройка.

Машина села, и дверцы распахнулись, впустив в кабину упоительный запах свежескошенной травы и чудесный аромат домашней выпечки.

Медбрат выскочил наружу, подал руку, и я отчетливо осознала – одну меня тут никуда не отпустят, даже в больничный парк. Но я предпочитала соседство этого мельранца, и особенно – компанию Раса, обществу Свангарда и, уж тем более, заточению в особняке клана Лимраньи.

Внезапно пришло удивительное воодушевление. Будто знала наверняка – мы со Свангардом больше не встретимся. А если и встретимся, то не как собственность с хозяином, рабыня с господином – как равная с равным.

Я замерла на мощеной оранжевой плиткой дорожке, потому что в голове замелькали образы, видения, картинки… Не знаю, как правильней назвать.

Вот счастливый Рас бежит навстречу. Он улыбается, что-то кричит, а я понимаю лишь одно – впереди свобода, новая жизнь и… безоблачное будущее.

Но следом мир заполняет чернота – глухая, холодная, безнадежная. Я нахожусь в ловушке, словно в мешке.

А потом… потом… перед глазами мелькают странные мельранцы или не мельранцы. Нечто среднее между мельранцами и людьми. Иссушенные, как после долгой болезни, с тоскливыми лицами, надеждой в запавших глазах. Их взгляды требуют, просят, молят. Я хочу… очень хочу помочь. Но не в силах ничего сделать. Беспомощность тисками сдавливает грудь, сердце сжимается от жалости.

Меня вновь накрывают странные волны. Будто где-то рядом источник очень громкой музыки, и тело вибрирует, улавливая ритм, подстраивается под него и резонирует.

А еще я постоянно возвращаюсь в просторную светло-зеленую комнату, с трехмерными обоями на стенах. Почему-то я точно знаю – эти рощицы с изящными деревцами и пушистым травяным ковром – лишь изображения. Как и мохнатые черные зверушки, похожие на очень больших белок.