Обжигающий айсберг

Обычно аристократы станхов служили на родной планете, а на Землю залетали исключительно развлечения ради. На экскурсии, покутить в клубах и на дискотеках, наконец – поклеить женщин, как выражались во времена моей молодости. Знатные инопланетники почти никогда не связывали жизнь с землянками. Хорток считали голубой кровью, но даже для сватовства, как правило, вызывали к себе на родину.

Чтобы родовитый станх устроился работать на Землю… да еще с необходимостью жить на чужой планете, в закрытой военной базе… Даже не знаю, что для этого потребовалось бы.

Новый пространственно-временной сдвиг? Взрыв сверхновой? Появление черной дыры?

Фент не собирался объяснять причины собственного решения. Просто вел меня вначале вдоль серебристых стен рабочих коридоров, а затем – мимо оранжевых колонн серого ангара для космических судов всех видов и назначений.

Двигался станх непривычно: стремительно, легко и пластично. Очень необычно для столь мощного мужчины, на чьей планете сила притяжения чуть ниже нашей. Сородичи Фента, с которыми мне доводилось встречаться, ходили грузно и жестикулировали резко.

Было заметно, что им не по себе в условиях повышенной гравитации. Новый знакомец вел себя так, словно вырос на земле и вовсе не обладал более тяжелым, нежели люди скелетом, не говоря уже о мышцах, что в разы плотнее человеческих.

Мы отмотали большое расстояние до мощного серебристого истребителя, похожего на округлую ракету. Я хорошо знала этот корабль. Еще недавно им управлял Влад, точнее – Владлен.

Землянин, который вечно ко мне клеился. Не ухаживал, именно – клеился. То его руки обнаруживались на моей талии, то на бедрах, а то словно бы невзначай касались груди. В корабельной столовой я не знала, как встать к витрине, если Влад заходил поесть. Он неизменно стремительно приближался и притормаживал так, чтобы дотрагиваться бедром, прижиматься чем-нибудь еще менее приличным.

Я делала замечания Владу, но тот всякий раз повторял попытку. Однажды он пригласил меня на свидание, но получил отказ.

Этого оказалось мало. Каждая наша общая смена походила для меня на пытку. Сказать, что я безумно обрадовалась смене капитана истребителя номер три-три-пять – означает не сказать ничего.

Фент остановился у широкого металлического трапа и подал мне руку. Галантно и непривычно. Ни станхи, ни земляне так любезничали.

Я оперлась на ладонь Фента и готова была поклясться, что она нагрелась. Я ощущала это даже сквозь перчатку.

Спутник вошел в корабль следующим.