Охотница и чудовище

Лет двадцать минуло с тех пор, как Макс бросил носить серьгу, но дырка никак не зарастала, опровергая этим весь мой опыт.

– Обождем до завтра, – уже серьезно, без тени насмешки произнес балетный спустя недолгое время, и нога его закачалась. – Там видно будет.

Я дернулась, нервно подалась вперед, неловко толкнула стол. Он подвинулся, и кофе закачалось в кружке, выплеснулось наружу.

Прозрачный пластик стола, с ракушками и водорослями внутри, окропила темная роса. Я как завороженная наблюдала за игрой света на черно-коричневых каплях.

Сознание заволокла дымка дремы. Макс рядом, уверен, что до завтра ничего страшного с Магнолией не случится. От осознания его молчаливого покровительства, вся моя собранность рассеялась как дым.

Веки потяжелели. Не успела понять, что случилось, а уже клюнула носом.

В соседней комнате пустовала любимая кровать – огромная, трехместная – я заплатила за нее целое состояние. А я так и проспала всю ночь в кресле, в скрюченной позе, вытянув под столом ноги.

***

Очнулась я ближе к утру.

Прохлада просачивалась в закрытые окна, находила неведомые мне щели. Надо будет отремонтировать.

Макс сидел на том же месте – неподвижный, но не спящий. Изящный профиль – хоть сейчас чекань на монетах – смягчился в розоватой рассветной дымке. Тонкие пальцы теребили пуговицу на жилетке.

Восход распускался у городской границы. С высоты моей квартиры было чудесно следить за тем, как тянутся в хмурое осеннее небо розовые лепестки лучей.

– Проснулась? – Макс обернулся, взгляд был теплым, участливым.

– Ага. А чего ты домой не ушел? – спросила я сквозь зевоту.

– Кое-что меня заинтересовало. Задержался, копал, – не всякий с первого раза вникал в объяснения Макса. Витая в собственных мыслях, он говорил комкано, невнятно, путано. Но я привыкла.

– Вот, посмотри, – балетный протянул мне монкс. Древние планшетники эволюционировали как динозавры в птиц.

Тонкий, как лист бумаги, экран светился лампой.

Макс провел над ним ладонью, вызывая последние просмотренные страницы.

У меня екнуло сердце, сжалось, неумолимо напоминая, что есть вещи, к которым даже после всего пережитого не привыкнуть. Хорошо, что не позавтракала, съязвила я мысленно. Но от этого стало лишь тошнотворней.

Глава 2. Еслена

Девушка лежала в центре комнаты, на полу. Сломанное тело ее походило на выброшенный из бутика манекен, едва прикрытый длинным, разодранным в нескольких местах коктейльным платьем.