Пара для медведя одиночки

К тому же, сейчас в ней боролась за жизнь вторая ипостась и человеческие лекарства могли вмешаться в процесс.

Зверь любого двусущего понимал – человек всему голова. А все эти препараты обращались именно к человеческой ипостаси, могли закрепить ее, не позволив животной половинке выбраться на свободу. А этого сейчас допускать никак нельзя! Наоборот, необходимо срочно, без промедления вытащить зверя!

У него сейчас ключ от выздоровления! Он способен махом регенерировать больное тело, уничтожить инфекцию, только бы пробудился окончательно!

Поэтому вербер не нашел ничего лучше, чем лечь рядом с нэнги, растирать ледяные ладошки и стопы.

Он давно уже так ни о ком не заботился. Но сейчас, здесь это было также естественно, как дышать или ходить. И стало такой же острой, почти болезненной потребностью, как есть после нескольких дней голода или жадно глотать влагу после того как не пил столько же времени.

– Ну давай же, девочка! Давай! – приговаривал он в каком-то угаре… – Ты сможешь, драконица! Борись! Не смей сдаваться!

Матвей приехал быстро.

Сам вошел в дом – Трофим услышал, как скрипнула дверь, а кроме старого друга ни у кого другого ключей от коттеджа не было. Вскоре уже и сам волк поднялся к больной.

Трофим окинул взглядом давнего друга.

Чуть заматерел, сразу видно. Поджарый, сильный, коротко стриженый. На висках немного седины, и она контрастирует с молодым лицом оборотня, который, даже разменяв пятый десяток, выглядит едва ли на тридцать с хвостиком.

Острые скулы и нос, поджатые губы, две морщинки между бровями. Всегда, когда Матвей приезжает к сложным пациентам. И эта… сложная… Кто б сомневался…

Старый друг жестом указал Трофиму на кресло возле стены. Вербер послушно сел. Врач принялся тщательно исследовать пациентку.

Из его чемоданчика начали появляться привычные инструменты: банальные человеческие и новые технологии оборотней. Пульсоксиметр, фанендоскоп, танометр, градусник… Всякие сканеры на аккумуляторах.

Осматривал Матвей долго, детально. Некоторые тесты проводил дважды и трижды.

Трофим не усидел и пяти минут – принялся метаться по комнате как зверь в клетке. Друг заметил, оглянулся и продолжил работу.

Сердце отплясывало в груди Трофима дикий танец, руки и ноги похолодели, словно он сам подхватил лихорадку. Мышцы звенели от напряжения, от желания действовать.