Похищенная. Попаданка и бессердечный командор

Во всяком случае, для тебя…

Из меня рвались благодарности, непонимание, потрясенные реплики…

Однако Асхан рывком отворил дверь и зашел в комнату, где к нам навстречу бросился Даня.

Все. Разговор пришлось отложить.

* * *

– Дядя Асхан! Спасибо вам! Дядя Асхан!

Даня не успокаивался всю дорогу до станции.

Командор вышагивал впереди смурной и решительный. Мы едва за ним поспевали. И на благодарности Дани отвечал только: «Пожалуйста…»

Зато, когда мы добрались до командного яруса на личном лифте Асхана, сынишка неожиданно уточнил:

– А вы теперь женитесь на маме и станете моим папой?

Командор остановился, потемнел лицом.

Я его еще никогда таким не видела. Взгляд мечется, кулаки сжаты, губы вытянулись в жесткую, горькую линию. Казалось, у него кто-то умер, причем, кто-то очень родной и близкий. Вот уж не ожидала, что решение не вынуждать меня стать его женой далось командору настолько нелегко. Я вообще не ожидала от него подобных эмоций в свою сторону…

Да, мы друг другу нравились, нас тянуло друг к другу, кто ж спорит…

Однако сейчас чудилось – со стороны Асхана все было гораздо серьезней, чем мне думалось.

Просто он не подавал виду…

И его поступок в зале аукциона диктовался не только внутренним благородством, желанием во что бы то ни стало спасти нас с Даней от отвратительного наа-тла Ли Сорна…

Да-а-а… Вот тебе и Бессердечный…

Командор выдохнул, потер виски привычным жестом и посмотрел на Даню.

– Я не стал жениться на твоей маме.

Она этого не хочет. А я не желаю идти против ее воли. Вы будете тут. Пока не придет время вам жить самостоятельно и автономно.

Про невесту и полтора года он умолчал, и я решила тоже не форсировать откровения.

Даня посмотрел на меня, на рамийца и неожиданно выдал:

– А жаль… Вы очень мне нравитесь, дядя Асхан. Вы хороший…

Командор сглотнул несколько раз, поиграл желваками и поджал губы. Сейчас на его лице мелькнуло странное выражение: такое бывает у обиженного мальчика.

Но тотчас сменилось каменной миной.

– Спасибо, малыш…

Асхан потрепал моего сына по голове и подозвал какого-то рамийца, что строил воинов неподалеку и отдавал приказания. Тот моментально подскочил к нам, взял под козырек.

Теперь я видела разницу между Асханом и другими рамийцами гораздо более отчетливо. Было что-то такое в его чертах, в его гармоничной внешности, даже в жестах, что делало его более благородным, вельможным.