Попаданка и ее варвары

Ну явно же Василена не для такого… К гадалке не ходи – Михаил и Сказочная – совершенно из разных каст!

А «мелочь» вдруг решил еще раз показать зубки, даже клыками показательно клацнуть.

– Ну чего же вы замолчали? Думаете, я не заметил, как вы отреагировали на Василену Айратовну?!! Как будто у вас бабы лет пять не было! Мы все это видели! И, думаю, она тоже заметила! Такое большое, я бы даже сказал – выдающееся… из одежды выдающееся свидетельство вашего восхищения… Сложно было пропустить мимо внимания. А злитесь, потому что ей было плевать! Она на вас даже не взглянула! Разве не так?!

Вот это тирада от молокососа! Что гормоны с мозгами делают! Не взглянула! Очень даже она взглянула! Еще как! Рартисс зарычал и поневоле переключился с «режима» цивильного охранника на «режим» дикого варвара из прерий родной планеты.

Какая уж тут цивилизация, культура, прогресс, когда этот ткеныш совсем оборзел…

Давненько Вей не употреблял это слово, пусть даже мысленно. На языке рартиссов оно означало что-то вроде гаденыш, только значительно хуже.

Однако, похоже, сейчас и у Оххарта тормоза отказали.

Остальные парни молчали и наблюдали. Не вмешивались. Не отсвечивали.

И это правильно.

Защищать Халского, что хамил старшему: по званию, возрасту, по существу? Это было бы уже слишком. Ну а защищать Вея от Михаила… это уже просто опозорить рартисса. Дескать, тот с молокососом самостоятельно не управится.

– Слышь, ты… Модифицированный! – рыкнул Сильвей. – Полегче!

– Или что? Забодаете?

Ну это было уже слишком!

Рартисс наклонился к стину.

Его мощное тело позволяло Вею перегнуться через весь стол и оказаться лицом к лицу с внезапным соперником. Да какой он соперник! Салага! Но все же… Вей констатировал, что ревнует. Да еще как! До темноты в глазах, до того, что мышцы гудели от желания навалять парню так, чтобы не встал с пола…

Однако это было бы уже совсем дикостью! Да, скорее всего, рартисс сделает его в кулачной драке. Даже не скорее всего – сделает и это факт! Но смысл? Давно уже женщин не добивались, колошматя соперника.

Дамочки теперь сами выбирают! Что б их к Тхалиссу, всех этих баб!

– А, знаешь, что? – внезапно нашелся Вей. – Давай на спор! Я ее соблазню! За полгода я сделаю ее своей! Влюбленной, податливой, нежной фиалкой. Или как там принято у вас говорить? И она мне отдастся! Вся отдастся! И душой, и телом! Если так, ты даже смотреть на нее не станешь не иначе как на начальницу. И словом о своих претензиях не обмолвишься.