Попытка номер пять. Убить или влюбить

При этом все вокруг убеждены, что я лучше других смогу охарактеризовать того, чью потерю оплакивают при помощи пушки. Ну и где эти демоны, когда я так близка к провалу?

Смеются, наблюдая меня по адскому телевизору?

Я легко вскочила на подиум, обвела взглядом вновь притихшую толпу, и откашлялась. Совсем некстати вспомнился выпускной в школе, где меня пригласили выступать перед школьной администрации от лица класса. У меня был подготовленный текст, но тогда я решила сымпровизировать – дескать, так будет живее и интереснее.

Вот только когда я нервничаю, то начинаю нести всякое… Чем я тогда закончила свою речь? “Своё отсидели – теперь на волю с чистой совестью!”. Тюремный юмор оценил разве что наш трудовик, но никак не директор-божий одуванчик.

Брюнет с оригинальной стрижкой кашлянул, напоминая, что мне пора приступать к речи.

– В этот торжественный день… – начала я, и тут же осеклась. Так, у нас похороны, а не свадьба. – … в это тёмное и отчаянное время, когда над нашими головами сгустились тёмные тучи, и враг подступил к самому порогу, наши сердца рыдают от ужасной утраты.

Мейнард О'Драго покинул нас! Страна осиротела! Славные сыны и дочери Затулии скорбят о потере вождя!

Кажется, если у меня не сложится с карьерой помощницы генерала, то я смогу стать профессиональной плакальщицей. Или ведущей политических передач в праймтайм. Толпа вновь завопила, а фиолетовый тип даже всплакнул. Зато лицо верзилы как-то пасмурнело.

– Офицер Ленниг, нам нужно почтить память арка О'Драго, а не кидать наших солдат в новый бой, – процедил он сквозь зубы.

Почтить память? Да не помню я ничего об этом генерале, и помнить не могу! Я с тоской посмотрела на затянувшееся свинцовыми тучами небо, пытаясь набраться вдохновения, и продолжила:

– Каким же был человеком наш светозарный арк? Вся страна знала его как храброго героя, неутомимого воина… Но те, кому повезло с ним служить, кто был его подручным и соратником, помнят и другого Мейнарда. Он был чуток к своим близким, нежно любил детей, был самым лучшим другом, способным поддержать без осуждения и упрека.

Я вошла в раж, игнорируя, что атмосфера вокруг меня стала несколько странной, а на серьезных лицах офицеров, стоящих рядом, появилось смущение.

– Может быть, он казался иногда суровым, но знаете ли вы, насколько мягким он был в своем сердце? Однажды я видела, как он шёл мимо нищего, и увидев, что у того нет еды и теплой одежды, отдал все деньги, что у него были с собой.