Мой страстный космос

Одно ухо у нее было проколото шесть раз, другое – только один и в каждой дырке словно капельки росы поблескивали крошечные прозрачные камушки.

Дари почти не красилась, что в наше время считалось огромной редкостью. Чудеса косметики помогали женщинам сделать то, на что не способна ни одна новейшая методика омоложения или улучшения внешности. Незаметно скорректировать недостатки. Дари будто гордилась тем, что губы ее немного ассиметричные, а на лбу и щеке пара шрамов, вероятно, от древней человеческой ветрянки или чего-то похожего.

Она давно могла свести их, но не захотела.

Рыжая колдунья казалась просто нереально красивой и гибкой. Мне ужасно нравилось, как она складывала ноги, садясь в кресло, почти в позе лотоса. Как ненавязчиво пластично двигалась.

Она казалась невероятной. Слушать, как журчит ее голос, как льется рассказ о былых временах или буднях танцовщиц, было одно удовольствие.

Я ушел от Дари задолго до ночи лишь потому, что понимал – ей нужен отдых. Рыжая колдунья слишком многое пережила вчера, в том числе и по моей вине.

Я наверняка ужасно утомил Дари своим обществом. Мы ведь не расставались почти весь день.

Хорошо, что моей хваленой выдержки хватило, чтобы уйти.

Коротать время, разглядывая фотографии Дари в галанете – то в сальто, то в шпагате, то еще в какой-нибудь невероятной позе, выглядело очень соблазнительным. Но вместо этого я отправился в спортзал.

Команда почти закончила заниматься. Я застал только Мальриха и Диего с Максимом. Люди всегда задерживались дольше остальных.

Их физические данные заметно уступали данным других рас, которых принимали на службу в наше подразделение, и ребята наверстывали это дополнительными тренировками.

Мальрих пытливо вгляделся в мое лицо, будто хотел прочесть там ответы на собственные вопросы. Но подойти решился только когда я как следует прокачал мышцы на тренажерах, полазил по стенам, выполнил несколько упражнений на растяжку.

Первый помощник капитана, моя правая рука, вельтанин, которому я в бою легко подставил бы спину, некоторое время мялся рядом.

Но все же разродился:

– Она полетела с тобой? То есть… В каком качестве?

Я сделал резкий жест. Мысль о том, что Мальрих принял Дари за содержанку, «корабельную жену», как называли иногда любовниц охотники, породила в душе бурю негодования. Кулаки непроизвольно сжались, подбородок выпятился. Я словно готовился к атаке. Парень отступил на пару шагов и замер, скрестив руки на груди. Он явно не ожидал такой реакции.