Рретанские истории

Привидится же…

Утренний моцион не унял бешеного биения сердца. Я словно куда-то спешила и не могла остановиться. Но когда душ, переодевание в чистую одежду и причесывание завершились, в дверь постучались. Я сразу ощутила смятение. Это он?! Мне казалось, что я не смогу взглянуть в глаза Тар Ренсу.

Дыхание прервалось, сердце выдало мощный удар и замерло. Я осторожно подошла к двери. Почему же он медлит? Раньше коммодор входил без стука, не спрашивал разрешения – просто врывался, уж если начистоту.

Догадка заставила щеки гореть румянцем. Странная мысль о том, что Рей мог тоже думать обо мне ночью, размышлять о наших отношениях, совершенно вытеснила главное. Именно этим утром он планировал отправить сообщение матери.

Я коснулась двери и нажала сенсорную кнопку замка. Дверь послушно отъехала в сторону, но на пороге стоял не Тар Ренс, а тот самый рретанин, что похитил меня, с глазами цвета темного меда.

– Держите, – протянул он большую коробку размером почти с человека.

Я даже опешила. Надеюсь, это не подарок в виде трупа ткенна? Кто их знает, этих рретан?! Я слышала, что когда-то давно их мужчины в знак особого уважения дарили своим женщинам головы врагов или хищных зверей, убитых в честь возлюбленной. Дикий обычай, который всегда внушал мне ужас.

Рретанин заметил мое оцепенение, обошел полукругом, стараясь меня не задевать, и положил коробку на стол.

– Коммодор просил вас присоединиться к нему за завтраком через полтора часа, – с этими словами он скрылся за дверью.

Я подошла к коробке. Она была выполнена из картона, который я видела всего пару раз в жизни, этот раритетный материал давно не используется. На Неотерре старались не вырубать леса, коробки делали из синтетического материала – чего-то среднего между плотной бумагой и журнальной обложкой. Рретане же владели технологиями молекулярной сборки.

Я провела рукой по шершавой поверхности коробки и сдвинула крышку. Под ней красовалось изумрудное шелковое платье, длинное, с разрезами по бокам по последней моде Неотерры. Тонкие бретельки держали лиф, соблазнительно, но не чрезмерно откровенно открывая грудь.