Сердце демона. Дементрий

– Там снимать будут? Делать репортажи? – уточнил Дементрий, сразу переключаясь на свою часть работы с землянами. – Придется мне потом улаживать и это?

– Не знаю. По ходу разберемся, – не обнадежил Аскольд. – Наша задача – разнять провокаторов. Твоя – работать с пострадавшими. И с журналистами, если потребуется.

Был шанс, что на место конфликта прессу не допускают, как и обычных зевак. Но раз Аскольд так выразился, значит, кто-то мог и пробраться. А может даже уже готовится сенсационный репортаж.

Да проклятые мощи! Как же все это не вовремя! Еще один камень в огород Дементрия из огорода Делены. Еще одна стена между ними, которые эндер готов был рушить голыми руками. Даже если сам покалечится.

Так одержимо он не добивался еще ни одной женщины… И сам себе сейчас поражался.

Времени на раздумья не оставалось. Эндеры телепортировались на место происшествия, а остальные воспользовались портативными порталами. Все, кроме Велены. Ее Аскольд всегда брал с собой.

Некогда большой и людный пригород Эйвилла напоминал сейчас поле брани.

В лицо Дементрию ударил едкий запах строительной пыли, песок неприятно защипал глаза.

Часть демонического поселка превратилась в руины. Хорошие такие. Как после настоящей войны. Бесформенные глыбы вместо стен зданий, куча чужих вещей. Черепки посуды, погнутые металлические сковородки, ощерившиеся стеклами разбитые фонари…

Все чин по чину. Только войны нет.

От человеческих зданий осталось еще меньше. Даже не поймешь – что там стояло.

Знаменитый Стоунхэндж выглядел по сравнению с местными развалинами куда более жилым…

Потому что никто не сможет жить в кучке грязи, пыли, каменных глыб, из которых местами атакующими змеями торчали изогнутые металлические штыри…

Владельцы демонических домов высыпали наружу, но в склоку не встревали. Дементрий радостно оскалился. Помнят еще и Онесси и Кострол. Там Аскольд и его братья четко дали понять – любой, кто участвует в конфликтах с людьми или против новых законов ответит всерьез.

В Дергоште платили не универсальными человеческими монетами: деньгами или связями, в Дергоште платили жизнями.

А умирать не хотелось даже демонам, что разменяли не одно тысячелетие. Что уж говорить о молодых.

Большинство зевак-демонов и беженцев из разрушенных зданий были черняками и пожирателями. Их люди воспринимали более спокойно, нежели тех же плотоядных или раргоев. Черняки питались аурой, пожиратели – эмоциями.