Сердце повелителя демонов

Аскольд и сам не мог определиться.

Гибкая, вся такая текучая, каждое движение – словно взмах крыльев птицы и при этом жгучая, будто пламя. Посмотрит своими золотисто-карими глазищами, как у лани – и все, точно насквозь прожгла.

Чуть приоткроет небольшие, но чувственные пухлые губы – и фантазии о том, что можно сделать с этим ротиком проносятся яркими картинками.

Аж в жар бросает и в паху тяжелеет.

Аскольд сам не заметил, как облизал губы, под стать брату. А танцовщица крутанулась, показав упругие груди, округлую попу и стройные длинные ноги в трикотажных лосинах.

Ну вот кто наряжается в клуб в такую простецкую двойку? Блузку и легинсы из хлопка? Да еще и черные? Впрочем, мужики и так на ней уже все глаза сломали. Аскольд обнаружил, что еще несколько демонов и людей глаз не сводят с незнакомки. И смотрят так… словно питаются сексом, как инкубы – жадными, голодными глазами низших демонов.

Аскольд сплюнул и с трудом поборол желание устроить тут кровопролитие. Вот просто так порвать сородичей на части – в междумирье не запрещено.

В разборки демонов никто соваться не станет. Полиция на них не выезжает, хотя теперь и там есть рогатые служащие. Правители соседских держав за своих подданных не вступятся. Те сами выбрали себе судьбу – отправились в земли, где царит хаос и беззаконье…

Чего стоит высшему демону вырвать этим недоумкам глаза и языки, чтобы не пялились и не облизывались на эту женщину, как на вкуснятину? Аскольд зло стукнул кулаком по барной стойке. Вот ведь принесла же его сюда нелегкая! И не уйдешь! Ноги прилипли к полу, а зад – к стулу.

Эндер даже не помнил – когда снова взобрался на него… Как на кресло в зрительном зале какого-нибудь театра…

– Сладкая, – сообщил Дементрий, оправляясь. Ну да, не только у Аскольда пожар в одном месте и тяжесть такая, что ходить неприятно.

Эндер развернулся к бармену и подозвал его небрежным жестом. Пожиратель с небольшими рогами, пухлым как у женщины ртом и глубоко посаженными глазами, заискивающе поклонился. Поддернул кожаную жилетку на голом мускулистом торсе и уточнил:

– Да, повелитель?

– Кто она? – прочистив горло, спросил Аскольд с хрипотцой.

– Понятия не имею… Но я бы ее поимел, полакомился и еще поиме… – пожиратель осекся, встретив взгляд правителя Гойи. Аскольд едва сдерживался, чтобы не вытащить нижнего через стойку бара и не вырвать тому глотку. И главное за что? За слова в адрес землянки? Не самые скабрезные, надо сказать. Другие и похуже бы выразились.