Сердце повелителя демонов

– Какао без сахара, типа Несквика, на молоке. Ничего не класть. Кексы, если возможно, с черникой. Перцы не острые.

– Все будет как скажете, – поклонился повар и слуги двинулись прочь.

Мы с Аскольдом остались наедине. Демон налил мне большую чашку крепкого черного чая с жасмином. Мм… Я обожала этот напиток, хотя обычно жасмин добавляли в зеленый чай.

Демон кивнул в сторону бутылки вина – красного и какого-то очень дорогого. Века эдак 12-го. Я такие только в музеях и видела.

– Нет, спасибо.

Аскольд кивнул, взял тарелку, положил мне спагетти и указал в сторону пиццы: мол, возьмешь сколько захочешь.

Я только кивнула.

Некоторое время мы ели в полной тишине, только птичьи трели и шепот ветра в листве нарушали нарочитое беззвучие.

Аскольд сосредоточился на тарелке и время от времени поднимал на меня такой взгляд… что хотелось то ли спрятаться, то ли раздеться.

Впрочем, восхищение на лице демона граничило почти со злостью.

– Я могу посмотреть зверинец? – наконец не выдержала я – тишина угнетала, а взгляды эндера окончательно сбивали с панталыки.

Демон отложил вилку.

– Да. Я сам покажу. Лучше, чтобы в этом месте тебя хорошо охраняли.

– Я думала, у повелителя Гойи лучшая охрана в Дергоште или даже в обоих измерениях…

– Лучше меня нет никого. Я самый сильный демон этого мира.

Ответ прозвучал совершенно спокойно и буднично, без единого признака высокомерия, хвастовства или самодовольства.

Впрочем, Дени говорил о том же. Повелитель Гойи – самый могущественный и, вероятно, самый сильный магически. Иначе не стал бы самым могущественным.

На мое кольцо-компьютер поступило сообщение из лечебницы. Марго сделали все процедуры, анализы и что там еще планировалось.

Я подскочила на месте и вопросительно покосилась на Аскольда.

– Ты… здесь… не пленница! – с нажимом произнес демон. – Запей только еду, чтобы не поперхнуться.

Я залпом осушила чашку чая и рванула в сторону лечебницы, спиной ощущая взгляд Аскольда. Прожигающий, раздевающий, он больше не вызывал неприятных эмоций. Даже не понимаю почему.

И уже только на мощеной дорожке между замковым садом и газонами лечебницы до меня дошло, что Аскольд проявил заботу. По поводу «не поперхнуться».