Трехликая. Битва первородных

Словно на грудь давила тяжесть – наверное, так чувствуют себя космонавты, выйдя на планету с высокой гравитацией. Воздух с трудом втягивался в легкие, и чудилось – кислорода в нем немного. Поэтому дышать приходилось часто.

Впрочем, я чувствовала себя довольной, спокойной, словно направлялась вовсе не на битву, по крайней мере, не готовиться к страшному сражению. Пока меня устраивала даже обстановка.

Большая теплая ладонь первородного сжала мою, согревая пальцы. Ковалль твердо вышагивал рядом, и я наслаждалась его присутствием.

Будто отходила от пережитого шока. Я ведь почти его уже потеряла! Думала, никогда больше не увижу. Практически распрощалась с надеждой на счастье … Он моя половинка, он мой мужчина, и никакого другого мне не нужно.

С каждой минутой жизни в будущем я узнавала о Ковалле все больше. Любопытные, шокирующие, всегда неожиданные новости поступали из разных источников. Первородный оказался шкатулкой с сюрпризами.

Дедушкой, что выглядит совсем юношей, древним существом – опасным и мощным, тем, кто не утратил за века существования ни способности любить, ни способности сочувствовать.

Ковалль поглядывал на меня с интересом. Мей вышагивал сзади, в ногу с Лайгилларом, и в нашу идиллию больше не вмешивался. И я была очень признательна оборотню. Жаль, что так вышло, и я его пара. Но что тут поделать? Сердцу ведь не прикажешь!

Первородный покосился на меня, слегка улыбнулся и первым нарушил затянувшееся молчание:

– Давай расскажу тебе про Дарлия, Рина.

Я вдруг встрепенулась и почти прошептала:

– Ковалль, я рада, что с тобой все в порядке.

Глаза первородного сверкнули сапфирами, он чуть напрягся, выпустил мою руку, обнял за талию и притянул. Теперь мы шагали совсем близко.

– Я тебя больше не оставлю, Рина. Ты – мой новый смысл существования. И, естественно, наша замечательная Танюшка.

Он замолчал, позволил отодвинуться, снова пленил мои пальцы своими, а я совсем не находилась с ответом. Казалось, не женщина – юная девушка, которой признался в любви мужчина.

Сильный, отважный, красивый до невероятности, тот, о котором давно мечтала, но даже подумать не смела об ухаживаниях.

В груди колотилось часто и восторженно, в животе порхали неуемные бабочки. И болота внезапно расцвели красками. Камыши казались покрытыми бархатом, пузыри вдруг напомнили мыльные, запах я практически уже не воспринимала. Птичий гомон походил на детскую перекличку.

– Ну давай, расскажи уже мне про Дарлия, – проговорила я после долгой паузы.