Убить нельзя научить. Книги 1 и 2

Ненадолго Гандалия опешила. Посмотрела на Вархара взглядом жены, только что услышавшей от мужа «старая клача» в свой адрес и нежное «моя ласточка» в адрес автомобиля.

– Я на кафедре на две трети ставки, на остальную треть – секретарь у проректора, – с сомнением начала она, немного сбавив тон.

– Да хоть на треть! – продолжила я. – Вам один начальник сказал – работать, другой сказал – работать! Оформитесь у третьего, с ним и будете спорить.

Вархар одобрительно хмыкнул, и на лице его было крупными буквами написано: «Моя школа по опусканию подчиненных! Так держать!»

Гандалия густо покраснела, фыркнула в сторону проректора и прошипела уже в мою:

– Это мы еще посмотрим, ваше начальственное величество, – крутанулась на каблуках и выскочила из столовой так, словно за ней гналась ватага скандров.

Я спокойно села и под перекрестными взглядами мужчин, в гробовом молчании, выпила целый чайник ромашкового чая.

Вмести мой бедный организм больше успокоительного напитка, опустошила бы и второй. Демонстративно отодвинула чашку, давая понять, что обед закончен.

– Ну что? Пошли в Университетский сад? Я тебе его еще не показывал. Или предпочитаешь палисадник Главного корпуса? – Вархар говорил так, словно я уже на все согласна.

Возражения упорно рвались с языка, но благоразумие удержало их на месте.

Проректор поднялся и застыл в ожидании.

Я медлила, судорожно прикидывая, как бы от него избавиться.

Вархар вызывал во мне смешанные чувства – волнение и возмущение. И пока второе сильно лидировало по очкам. Сердце в присутствии начальника намного чаще колотилось от гнева и негодования, чем от его мужского шарма и варварских ухаживаний.

Драгар встал тоже, кивком предлагая мне вернуться в корпус.

Выручили великанские настенные часы. Ходики раскинулись на четверть стены и напоминали стекающую вниз вязкую субстанцию.

Кажется, дизайнер пересмотрел картины Сальвадора Дали, или у него серьезные проблемы со зрением.

Невзирая на размеры циферблата, сами цифры распознавались с трудом – их стилизовали до невозможности. Нолики походили на ажурные салфетки, единицы – на увитую плющом резную пику. Остальные цифры выглядели сложными переплетениями завитушек и косичек.

Не сразу удалось разобраться, что уже почти полпервого.