Однажды я стану снегом

Камни резко взмыли вверх, а затем на жухлой траве сложились в изящный узор. Дети, все как на подбор тощие и низкорослые, по-тараканьи рассыпались в стороны, чтобы в точности повторить этот узор. Тисия зачарованно наблюдала за игрой, однако вскоре плюхнулась на колени и сгребла камешки, сказав при этом:

– Разве это не случайность? То, как они падают? Вот так и моя жизнь! Что-то происходит, а я и не знаю почему? Боги играются людьми, а затем кидают их во мрак и холод…

– Госпожа!

Тисия вздрогнула.

Впервые к ней обратились таким образом. Госпожа! А ведь теперь она сама по себе! Взрослая.

– Госпожа, верните нам… – засмущалась малышка в дырявом халатике.

– Прости, – Тисия насыпала камешки в крохотные ладошки и с жалостью глянула на Храм. Вспомнила, что свою корзинку оставила на ступенях, но возвращаться за ней она, конечно, не собиралась, пусть даже и под страхом встречи со злыми духами. В Дандзё испокон веков хозяйки на ночь вешали над входной дверью плетённые ящики или короба, чтобы отгонять призраков.

 – Продолжайте игру, ребята, а мне пора домой!

На рыночной площади обмен товарами был в самом разгаре. Урожай репы меняли на добротный отрез пеньковой ткани, из которой потом сошьют хаори[6 - Жакет прямого покроя без пуговиц.] и обменяют на этом самом месте на глиняную посуду или на дзори.[7 - Плоские сандалии без каблука из рисовой соломы, древесины или кожи.] Козы, привязанные к колышкам, жалобно кричали, в клетках кудахтали курицы.

Дым стоял коромыслом, поэтому Тисия решила обогнуть рынок и миновать толпу, но наткнулась на своих соседей, сорокалетних братьев-близнецов Ёшики и Шинсу.

Почему они называли себя близнецами, никто не знал. Шинсу, высокий, неуклюжий, с блуждающим взглядом на скуластом лице, разговаривал неохотно. А вот Ёшики, плотный коротышка, подвижный и ловкий, раздражал окружающих своей беспрерывной болтовнёй. Братья никогда не разлучались: жили вместе, работали вместе, и никто из них так и не обзавёлся семьёй.

– Водный цветок мой, цветущая слива, луна нежная, куда это ты так торопишься? – всплеснул пухлыми ладошками Ёшики. – Предположим, меня, навозную кучу, сложно разглядеть, но моего братца-дылду, просто невозможно не заметить.

Тисия поклонилась:

– Просите. Просто задумалась.

– Молоденьким и красивым девушкам опасно так много думать, – захихикал Ёшики, проигнорировав, как его брат закатил глаза и цокнул языком.