Однажды я стану снегом

 – Да что с тобой такое, соседка? Ты будто в грязи ковырялась!

– Чистила алтарь в Храме, – по спине Тисии пробежался холодок, а сознание вновь окуталось страхом.

– Госпожа Юзуха отправила? – покачал головой Ёшики и вынул из рукава хаори лоскут чистой ткани. – Держи! Утрись немного. Упрямая старуха. Дался ей этот Храм. Тебя некому защитить, поэтому всякий норовит обидеть…

– Отпусти девушку! – перебил брата Шинсу, заметив, что на Тисию неодобрительно поглядывали. Ёшики закивал:

– Ну иди! На пороге своего дома найдёшь свёрток.

Там ломтики сушёного козьего мяса. Это мы с Шинсу оставили. Такой наваристый бульон можно сварить! М-м-м. Ещё лука добавить и…

– Ёшики-кун! – повысил голос брат.

Тисия ещё раз поклонилась и пошагала по улице, в воображении уже поедая мясо и закусывая его луковицей. Она свернула в глухой переулок: густые заросли крыжовника и разросшийся можжевельник. До дома оставалась совсем ничего.

Внезапно Тисию схватили за ворот и швырнули о землю. Она ударилась затылком, и мир вокруг на несколько мгновений потух.

Когда тягучее облако перед глазами рассеялось, Тисия увидела пару кожаных коротких сапог. Горожане ходили в сандалиях из бамбука или рисовой соломы, а сапоги с изящным ремешком и вышивкой носил только…

Тисия, оглушённая и ошарашенная, поднялась на ноги и с ужасом взглянула на своего обидчика. На мясистом лице брови казались неестественно изломанными и оттого презрительными. Плотно сжатые губы большого рта, нос с горбинкой. Но самыми страшными были глаза: холодные, карие, с увеличенными зрачками.

В чёрных волосах, зачёсанных назад в хвост, уже проступила седина.

– Когда вернёшь долг? – спросил старейшина Цикада, буравя Тисию тяжёлым презрительным взглядом.

– Скоро отдам. Господин, вы же знаете, что я осталась без отца и матери, – сказала Тисия и заметила стоящих в отдалении мужчин из ближнего круга Цикады, кого-то вроде его личной охраны. Один из них держал во рту длинную трубку с черенком из бамбука и курил.

Дымную траву выращивали на плантации за озером, но из-за резкого запаха и горького вкуса мало кто решался её курить.

Старейшина растянул рот в улыбке, однако получилась гримаса:

– А мне плевать! Или ты забыла, что я предлагал тебе помощь?

– Замуж за вас? Разве это помощь? – возмутилась Тисия и не подумав брякнула. – Я брала в долг не у вас, а у всего города.

Удар в грудь вышиб из неё весь дух. А в голове одна мысль: вот теперь точно конец.