Хайди

Урсула уже почти ничего не слышала и постоянно мёрзла, отчего всегда сидела либо у кухонного окна, либо в комнате у печки, поэтому и Хайди приходилось коротать время там же или где-то неподалёку, чтобы старуха могла видеть ребёнка, ведь слышать она уже не могла. Хайди всегда было тесно в доме, ей так хотелось побегать на воле. Поэтому она обрадовалась, проснувшись в своём новом жилище и припомнив, как много нового вчера здесь увидела. И ведь всё это она может увидеть и сегодня, в первую очередь Лебедушку и Медведушку.

Хайди вскочила со своей постели и быстро надела всё то, что сняла с себя вчера, а было на ней совсем немного. Она спустилась по лестнице и выбежала из хижины. Там уже стоял со своим стадом Петер-козопас, а дед как раз выгонял из хлева Лебедушку и Медведушку. Хайди побежала ему навстречу, чтобы поздороваться с ним и с козами.

– А ты не хочешь пойти с ними на выпаса?? – спросил дедушка.

Это было Хайди как нельзя кстати, она так и подпрыгнула от радости.

– Но сперва умыться и привести себя в порядок, не то солнце тебя засмеёт, когда увидит такую чумазую, оно-то сверху так и сияет чистотой.

Смотри, вон там для тебя всё приготовлено. – Дедушка указал на ушат с водой, выставленный на солнце перед дверью.

Хайди прыгнула к нему и плескалась, растирая лицо до скрипа. Дед тем временем направился в дом, крикнув Петеру:

– Иди-ка сюда, полководец, да прихвати свой вещмешок!

Петер с удивлением пошёл на зов и протянул дедушке котомку, в которой носил свой скудный паёк.

– Раскрой, – велел старик и сунул в котомку большой ломоть хлеба и такой же кусок сыра.

У Петера от удивления глаза на лоб полезли, ведь эти два куска вдвое больше тех, что были у него с собой на обед.

– Так, теперь положим сюда чашку, – продолжал Дядя, – ведь ребёнок не может пить, как ты, прямо от козы, он не привык. Надоишь ей две чашки на обед, ведь она останется с тобой до вечера, да гляди, чтоб она не упала со скалы, слышишь?

Тут в дом вбежала Хайди:

– Теперь солнце не будет надо мной смеяться, дед?

От страха перед солнцем она так натёрла себе лицо, шею и руки грубым холщовым полотенцем, которое дедушка повесил рядом с ушатом, что теперь стояла перед ним красная как рак.

– Нет, теперь ему не над чем смеяться, – подтвердил он, ухмыляясь. – Но знаешь что? Вечером, когда вернёшься домой, вся залезешь в ушат, как рыбка: ведь у того, кто бегает босиком, как козы, ноги становятся грязные. Ну а теперь можете отправляться.