Хайди

Зато окна и дверь снова освободились, и это было хорошо, потому что, когда под вечер Хайди с дедушкой сидели у огня, вдруг что-то застучало о деревянный порог, и дверь отворилась. То был Петер-козопас; это он стучал о порожек, отряхивая снег с башмаков. Вообще-то Петер был весь в снегу, потому что пробирался сквозь высокие сугробы. Но он не сдавался – так рвался к Хайди, которую не видел уже восемь дней.

– Добрый вечер, – сказал Петер, войдя, и тут же направился к огню; всё его лицо сияло довольством оттого, что он наконец добрался.

Хайди смотрела на него удивлённо, потому что он стоял к огню так близко, что снег на нём начал таять и Петер весь превратился в небольшой водопад.

– Ну, полководец, как дела? – спросил дедушка. – Остался без армии, приходится грызть карандаш?

– Почему он должен грызть карандаш, дед? – тут же спросила любознательная Хайди.

– Зимой он должен ходить в школу, – объяснил дедушка. – Поскольку там учатся читать и писать, а это порой бывает трудно, немножко помогает, если погрызть карандаш.

Не правда ли, полководец?

– Да, это верно, – подтвердил Петер.

У Хайди мгновенно родилось очень много вопросов к Петеру про школу и про всё, что там бывает, что там видно и что слышно, а поскольку беседа, в которой принимал участие Петер, всегда требовала много времени, он успел высохнуть с ног до головы. Ему всегда было очень трудно облечь в слова то, что он хотел передать; а на сей раз это давалось ему особенно тяжело, потому что едва он успевал подобрать нужные слова для одного ответа, как Хайди уже забрасывала его двумя или тремя новыми вопросами, да ещё такими, которые требовали ответа в целую фразу.

Дедушка не участвовал в беседе, но улыбка всё чаще появлялась в уголках его рта, и это означало, что он слушает.

– Так, полководец, ты вышел из огня, и тебе необходимо подкрепление, идём! – С этими словами дедушка поднялся и достал из шкафа ужин, а Хайди пододвинула стулья к столу.

К этому времени дед уже давно приладил к стене лавку; раз уж он был теперь не один, он тут и там соорудил сиденья для двоих, поскольку Хайди имела привычку всюду следовать за дедом, куда бы он ни шёл, где бы ни стоял, где бы ни сидел.

Они втроём удобно устроились за столом, и Петер выпучил глаза, увидев, какой изрядный кусок вяленого мяса Дядя Альм положил на его ломоть хлеба. Петеру давно такого не перепадало. Когда приятный ужин подошёл к концу, уже стало темнеть, и Петер собрался в обратный путь.