Хайди

Уже стоя в дверях и сказав «доброй ночи» и «спаси вас Бог», он добавил:

– В воскресенье я опять приду, это будет ровно через неделю, а ещё бабушка велела сказать, чтобы ты к ней зашла.

Для Хайди было совершенным открытием, что её где-то ждут, но эта мысль в ней укоренилась, и уже на следующее утро она первым делом заявила:

– Дед, мне же надо вниз, к бабушке, она меня ждёт.

– Снег слишком глубокий, – отговорился дедушка.

Но намерение прочно засело в голове Хайди: раз уж бабушка велела ей прийти, то так тому и быть.

И не проходило дня, чтобы ребёнок не напомнил по нескольку раз:

– Дед, мне же надо идти, ведь бабушка там меня ждёт не дождётся.

На четвёртый день, когда на улице всё трещало и скрипело от мороза, а снежный покров застыл прочным настом, но солнце при этом весело заглядывало в окно, Хайди вновь завела свою шарманку:

– Дед, мне надо идти к бабушке, а то она устала, наверное, ждать.

Тут дед встал из-за стола, принёс с сеновала рядно, которое служило Хайди одеялом, и сказал:

– Идём.

Радостный ребёнок поскакал за ним вслед из дома. В старых елях на сей раз было тихо, на еловых лапах лежал снег, и солнце сверкало и вспыхивало в деревьях с таким великолепием, что Хайди от восторга прыгала, то и дело выкрикивая:

– Иди сюда, дед, иди сюда! Сплошное серебро и золото на ёлках!

А дед тем временем достал из сарая широкие салазки с приделанной впереди штангой. Направлять движение таких салазок приходилось ногами, опустив их и скользя по земле.

Дед, оглядев ёлки по настоянию Хайди, сел на салазки, взял ребёнка к себе на колени, укутал его в рядно и крепко прижал к себе одной рукой, чтоб не выпал при спуске с горы. Потом ухватился другой рукой за штангу и оттолкнулся обеими ногами. Санки понеслись по склону вниз с такой быстротой, что Хайди почудилось, будто она летит по воздуху, словно птица, и ликующе завопила.

Санки остановились прямо перед лачугой Петера-козопаса.

Дедушка поставил девочку на землю, выпростал её из рядна и сказал:

– Ну, теперь иди в дом, а как начнёт темнеть, поторопись в обратный путь.

И он развернул свои салазки и повёз их в гору.

Хайди вошла в тесную комнатку, где ей всё показалось чёрным. Там был очаг, на полке стояло несколько чашек. «Это кухонька», – догадалась Хайди. Дальше снова была дверь, Хайди открыла её и вошла в комнату.