Эхо зла

Он открыл рот, чтобы холодно спросить, по какому такому якобы очень важному поводу – который судью теперь уже ни в коей мере не интересовал – Дариос хотел его видеть. Но прежде, чем он что-либо успел сказать, учёный как-бы между прочим сунул руку за пазуху и вынул оттуда довольно большую плоскую стеклянную бутылку.

Она была по горлышко наполнена тёмной жидкостью, которая даже в полумраке кабинета отливала тусклым рубиновым сиянием. У судьи от одного вида такого огромного количества Лимитированной Этаноловой Субстанции захватило дыхание.

Дариос же тем временем преспокойно вытащил из другого кармана два стакана и откупорил бутылку.

Аромат Субстанции, острый и чуть терпкий, вызвал у судьи лёгкое головокружение. Он завороженно следил за тем, как Дариос щедро наливал её в стаканы. Это было возбуждающее зрелище, потому что ничего подобного даже он, судья, ещё не видел. Ведь персональный аппарат пищевой синтезации мог создать Лимитированную Субстанцию только если машины давали разрешение на соответствующий запрос.

А машины награждали ею, и то чрезвычайно скупо, лишь чем-либо особо отличившихся людей. Как и многое другое из пред-машинной эпохи человечества, Субстанция классифицировалась машинами как вредная и к тому же очень неприятная на вкус. Но каждый, кто хоть раз её попробовал, был готов на всё, чтобы опять её получить. Однако если машины избранным и выдавали её, то всегда только по нескольку капель.

Стараясь не смотреть на до краёв наполненные стаканы, судья сфокусировал вопросительный взгляд на Дариоса.

–– Я сорок лет собирал свои порции, – объяснил учёный такое невообразимо чудовищное количество Субстанции. – И всё это время я трудился над мерами и планами по спасению мира. Теперь они закончены, а так как вы все эти годы мне помогали… ну, или не сильно мешали, я пришёл поделиться с вами своей наградой, так сказать.

Его спокойный тон привёл судью в смятение, и он ошарашенно уставился на него. К спасению мира он готов не был и не знал, что Орликон над этим работал. Тот лишь всё время просил энергию и за последние пару лет израсходовал такое количество, которого оставшемуся населению хватило бы на столетия.

Но за это он, правда, каким-то образом обеспечивал выживание разваливающегося города. Аргументы всегда были одни: Орликон постоянно предрекал – у судьи при одной этой мысли и сейчас побежали мурашки по спине – конец той жизни, к которой он привык. Это было страшно представить, и судья давал энергию, чтобы Дариос отвращал угрозу любой ценой.