Дитя 2

Почувствовал чьё-то дыхание… Обернулся. Никого. Исчез полудохлый костер и собутыльники. Бродяга стоял в нескончаемом коридоре полного тьмы, поросшего каким-то мерзким смрадным мхом. Сердце в груди бешено заколотилось. Он был один, абсолютно беспомощен. Не мог пошевелиться – страх сковал, как железные цепи. На этот раз за спиной послышался коварный смех. Не детский, более взрослый. Но такой… Красивый? На секунду он смог разбить железные цепи страха и развернуться к этому взрослому смеху. Побелевшие пальцы Трепача то и дело сжимались в кулак и разжимались с такой силой, что большие грязные ногти разодрали серую ладонь – на тёмно-серый бетонный пол падали алые капли.

– Не бойся меня. Я хочу тебе показать… необычайную красоту. Ты видел когда-нибудь… такое? – донёсся сладкий успокаивающий голос.

Перед ним, почти впритык, стояла босая смуглая девушка в бордовом плаще, длиною до пола, с утончёнными чертами лица – маленький ровный носик, неширокие, слегка выпуклые губы, тёмно-красные глаза. Чёрные матовые волосы, длинною до плеч, шевелились как змеи.

Трепач зачарованно смотрел на её лицо, тонул в вишнёвом взгляде, полного удовольствия.

Она сделала круговое движение руками от головы сверху вниз, вытягивая их в стороны и сомкнула у туловища. В этот момент, чёрные бусинки воды, появившиеся на бахроме плесени, задрожали и начали притягиваться друг к другу, соединяться и образовывать что-то большое. По стенам и потолку прокатились волны воды угольного цвета. Воды ли? Внезапно появившиеся волны утихли и впитались обратно в стены и потолок.

На бетонный пол при этом не упало ни капли. Плесень на стенах стала гуще и пышнее, приобрела фиалковый оттенок, а на трёхметровом потолке возник… цветок. Большой, ярко-чёрный бутон, который медленно распускался. Из центра цветка свисали тёмно-фиолетовые усики.

– Бабочки обожают этот цветок. Хочешь… Ощутить его аромат? Стать бабочкой?

– Несомненно.

– Тогда… Подойди ближе. Встань под цветком.

Цветок находился в нескольких шагах.

Трепач, зачарованный тошнотворно-сладким ароматом цветка, с нотками гниющей человеческой плоти, шагнул к нему. И ещё раз. С каждым шагом усики цветка шевелились сильнее и становились всё больше. Он стоял прямо под ним. Усики, превратившиеся в толстые мерзкие щупальца, ласкали его голову, его лицо, его тело. От этих ласк у Трепача по коже пробежала приятная, волнующая дрожь. Поднял голову, закрыл глаза, встал на цыпочки и руками потянулся к цветку.