Колье Шарлотты

И знаете почему?

Интонация его голоса вынудила меня спросить:

– Почему?

Зенов подошел к креслу. Сел.

– А по очень простой причине. Я боюсь.

– Чего же вы боитесь? Конкретно?

– Смерти боюсь. Секим башка. Чик-чик.

Его кривляние вдруг ушло, он стал каким-то обычным, совсем обмякшим.

– Причем резать-то меня никому не за что. А еще. – Он щелкнул пальцами, сопровождая этим жестом движение руки в сторону полок. – Ну, боюсь вот это потерять. Эти вещи мне дороги. В них тоже вложено немало. Я не рвач. Сами знаете, фарц я давно бросил.

Но вещи люблю. Есть люди, равнодушные к вещам. А для меня эти вещи, эти книги дороги. За ними многое стоит. Но почему я боюсь их потерять? Почему этот страх? – Он снова встал и подошел к полкам. – Вы… хотели меня о чем-то спросить?

– Да. Вы знали такого – Горбачева?

– Горбачева… – Зенов нахмурился. Но испуга в этом его движении я не заметил. – Горбачева. А в чем дело?

– Григорий Алексеевич, я ведь вас не об этом спрашиваю. Так знали или нет?

Я мельком взглянул на Анта и понял, что Пааво сейчас спокойно, со всеми удобствами «ловит рыбку», то есть фиксирует малейшие, заметные и почти незаметные изменения в позе, жестах, мимике и словах Зенова.

Вот почему хорошо работать вдвоем. Молодец Ант. Я сейчас могу вести разговор раскованно, свободно, с легкой душой.

– Ну, мало ли людей есть знакомых. Всех не упомнишь.

– Григорий Алексеевич… Ай-яй-яй.

– Ну хорошо, знаю такого. – Зенов отошел от полки. – Знаю. Это… мелкий спекулянт. Человек, о которого и мараться-то не стоит.

– И тем не менее вы марались.

– Ничего я не марался, было пару раз – книжки какие-то он мне доставал, и все.

Мне вдруг показалось – Зенов говорит правду. И все-таки я должен сейчас выспросить у него все о Горбачеве. Все, что он знает.

– Что вы вообще о нем знаете? Я имею в виду – может быть, он был связан с кем-то из крупных людей?

– Да почему я должен о нем знать? Ни с кем он не был связан. Не может такой человек быть всерьез с кем-то связан.

– А когда вы в последний раз его видели?

– Да уж и не знаю. Месяца два, кажется, назад.

Ант смотрел на меня, но я и без него понимал: пока эту тему лучше больше не трогать.

– Хорошо. – Я нарочно выдержал долгую паузу. – Григорий Алексеевич. Мы хотели вас попросить еще об одной помощи. Нас интересуют крупные вещи. Совсем крупные. Раритеты, драгоценные камни. Которые, ну практически, не имеют цены. И, так сказать, бесхозны. Плавают по кругу.

Зенов молчал.