Пеший камикадзе. Книга вторая. Уцелевший

Позже, с наступлением ночи, в кровати, Егор с ужасом представлял, как Берг скрытно приползет по полу, а не гордо придет, исполнять свою страшную кровавую клятву, Берг даже привиделся в быстром сне с заштопанной распухшей мордой, чем собственно спугнул сон. Но вместо Берга в полночь явился Аллагов.

– Эй, одноногий, спишь?

– Нет, блядь… тебя жду! – вдруг потеряв голос, сказал Бис.

– Угомонись, поговорить надо.

– Утром приходи. Занят я…

– Чем ты таким занят, а? – усмехнулся Аллагов, застав Биса с руками под одеялом.

– Для кого поздно? – почувствовал тревогу Бис.

– Для тебя! Не меня же?!

Егор не шелохнулся. Нащупал под одеялом предохранитель пистолета с патроном в патроннике, оставаясь лежать в кровати в своем необычном виде человека–робота, – конечно, Егор ждал Кобергкаева при параде, иначе было нельзя.

– Я думал ты, сука, умный и тебя здесь не встречу. Думал, ты на своих обрубках на полпути в Ростов… А ты, баран, ждешь, когда резать тебя буду!

Ну, не может мужчина быть без ярости, она должна быть в нем хоть иногда, в Аллагове ее было – ведром черпай.

Егор, не моргая, одними глазами огляделся по сторонам, чтобы заметить с кем пришел Аллагов, не один же пришел, но никого не заметил. От этих мучительных действий на глаза навернулись слезы, ужасно хотелось проморгать, аж бросило в пот, но он только свел брови и ничего не ответил.

– Поднимайся!

– Ты поговорить хотел? Поговори и иди.

– Ну, ты, псина! Ведешь себя, как не мужик, – сказал Муса.

«Ну, что с ними не так, а? – первым делом подумал Егор. – Что за обращение такое: шлюха… сука… псина? – припомнил он и последние слова Берга. – С кем они там, у себя, привыкли разговаривать? С собаками, что ли? И почему в женском роде с однополым себе…»

По другому поводу Егор даже не имел четкой позиции: он обязан вообще подниматься из постели, когда с ним говорят? Тем не менее, сказал первое, что пришло в сонный ум.

– Откуда тебе знать, как ведут себя мужчины? Думаешь, назвав меня сукой, делает тебя одним из них? Говори, зачем пришел и проваливай!

– Ты мне не нравишься! – очень просто сказал Аллагов.

– А что, здесь конкурс красоты? – просыпалось природное хамство Егора. – Я здесь не за тем, чтобы тебе нравиться.

– Не притворяйся, ты меня понял…

– Ну, знаешь, ты тоже не в моем вкусе.

В темноте кто-то гоготнул, как придушенный подушкой.