Две сестры

Бонни всеми четырьмя лапами предприняла попытку остановить свой прыткий бег, когда увидела, что мяч улетел в погреб. Девочки не придали никакого значения этому происшествию, и Николь побежала к дверям. Отодвинув створку, она нырнула в погреб, а Бонни осталась у дверей наблюдать. Младшая в тот момент собирала волосы в хвост. После сего действия она, улыбаясь и припрыгивая, ждала сестру из погреба, но та не торопилась возвращаться. Прошло несколько минут. С лица Софии сошла улыбка. Собака тихо скулила у входа в погреб.

София подошла к погребу и заглянула между створок вниз. Тишина и сырой холодный воздух обдал ее личико. Она предусмотрительно отправилась в гараж сообщить отцу.

– Папа!

– Да, милая!

– Мы играли в мяч, и его сдуло ветром в погреб.

– Надо же? Створки скручены болтом, как он туда попал? В общем, неважно, сейчас достану. – Он вытер руки от масла и вышел из гаража.

– Николь спустилась туда и не выходит.

– Что?! Почему вы сразу не попросили меня!?

Джозеф прытью направился к погребу, где у входа неподвижно стояла собака.

Он решительно шагнул к спуску вниз и включил карманный фонарик. Медленными шагами он спускался и звал дочь. В ответ был слышен только писк крыс и звук сквозняка. Откуда вообще в погребе сквозняк?

– Ниииколь! – продолжал отец.

Когда он достиг конца лестницы, сквозняк стих. Он осветил все вокруг, но темнота казалась такой густой и плотной, что даже прожектор едва ли с ней смог справиться. Джозеф начал углубляться в погреб вдоль левой стены. София стояла у входа и с замиранием сердца ждала.

Отец еще несколько раз позвал дочь, но ответа не последовало. Его ботинки хлюпали в грязи, воздух становился мерзким и затхлым. Казалось, будто этот погреб бесконечный. Чем дальше он заходил, тем яснее слышал звук, который мог происходить, если два огромных металлических листа начать шоркать друг об друга. Наконец-таки он достиг угла. Оглядевшись вокруг, он продолжил движение вдоль другой стены, возле которой на земле сидела Николь.

– Николь! Милая! Что с тобой!? Очнись! – в испуге залепетал отец.

Дочь не отвечала и никак не отреагировала на присутствие отца. Глаза ее были открыты и смотрели прямо в середину погреба. Отец взял ее на руки и осторожно направился к лестнице. Выходя из темноты, он смог разглядеть ее бледное лицо. Оно навело на него страх, и он поторопился скорее наверх. Джозеф сразу и не заметил, что бежит по лестнице слишком долго. Он бежал и бежал, бежал и бежал, как вдруг остановился.