Экстрим будь он неладен

И мысли о том, что во всем должен быть порядок, остановились от взрыва страшного, непонятного в этом глухом месте.

Первой мыслью, взорвался самолет, ракета, вылетел из бани Василий в чем мать родила и от увиденного мокрые волосы встали дыбом.

Бушующий столб огня пожирал зимовье со всем жизненно важным имуществом. Не замечая двадцатиградусного мороза, босиком бегал вокруг огнедышащего монстра. В порыве кратковременного, трагического помешательства хотел спасти хотя бы оружие, но открыв дверь, получил огненный удар, от которого отлетел и потерял на короткое время сознание.

Скорей всего, пронизывающий холод поднял его иглами впивающийся не только в тело, но и в сердце, скорбящее от такой трагедии.

С помутневшим разумом дошёл до бани, печь уже прогорела, но сохраняла тепло, он машинально надел нательное белье, унты и примостился ближе к каменке, чтобы согреться.

Видать от стрессового состояния, болевых ожогов, скорее всего сам организм, дабы защитить нервную систему, ввёл его в коматозное состояние.

Пришёл он в себя только под утро, от холода и боли физической и душевной. Как потом, вспоминает Василий, придя в себя понял, что переродился душой, своим сознанием, безоговорочно оставив в прошлом самоуверенность, самонадеянность, безверие.

Я по-настоящему познал, что такое холод. Несколько раз бегал к пепелищу, лихорадочно пытаясь найти хотя бы уголек, но было тщетно, четыреста литров горючей смеси многократно ускорили горение сухого зимовья.

Я кричал, выл, матерился, проклинал себя любимого, бился головой об уже покрытую куржаком стену бани.

Вспоминая всех своих родных, слезно просил прощение и помощи, вспоминая забытые и как раньше мне казавшиеся ненужными молитвы, которым меня в детстве учила бабушка.

Замерзая, мне оставалось совсем маленько, до определенного момента, когда душа покинет тело, будто огонёк зажегся, нет не в сознании, а именно в сердце заставил меня сосредоточиться, взять остатки сил и воли в кулак. Я кричал сам себе, соберись, думай, действую, ты должен жить, ты должен жить!

И с убийственной мыслью о кончине, начал тщательно, сантиметр за сантиметром обследовать баню, без всякой надежды на успех, пытаясь найти спички.

 Всё драгоценности мира не стояли рядом с одной единственной спичкой, которой цена-моя жизнь.

О боже милостивый! – я не верил глазам. В небольшой нише, над топкой, еле заметный во мху, в щели между брёвен лежал коробок со спасительными серянками.

Конец ознакомительного фрагмента.