Любовь после полудня

Это мне? Я не поняла.

– Алло, говорить умеешь?

– Вы мне? – спросила.

– У тебя еще и глаз нет? Я смотрю прямо на тебя. Кому еще я могу это говорить?

– А вы сами не звонили? – спросила я.

– Так… – он в удивлении задрал брови.

Кажется, его разозлил мой вопрос. Почему местных мужчин так легко вывести из себя?

– Ты кто такая, я не понял?

В подмышках выступил пот. Я не понимала, чем могла его оскорбить, так что молча уткнулась в компьютер, читая сама уже не помню что. Пока они мусорили и ругались между собой, меня это устраивало.

Но теперь это бурлящее бутылками и сигаретами зло коснулось меня.

– Ты же здесь работаешь? – это был неприятный тип, который пришел с Барабасом; имени я не знала. – Скажи ему, что люди ждут.

Он так выделил «люди», будто в этом слове было куда больше, чем он может рассказать.

– Могу узнать причину? – сказала я с деланной уверенностью.

Мне хотелось показать характер. Я не какая-то размазня! Я администратор, и должна вести себя соответствующе.

– Девочка, – он встал и провел рукой по своей короткой стрижке.

 – Тебе нужны причины?

– Дава, хорош! – донесся чей-то голос через играющую музыку.

– Я заебался, – продолжил Дава. – Ждем по три часа каждый ебаный раз, – он направился в мою сторону. – А эта сука, одетая как колхозник, хочет причин.

Это он про меня? Что он себе позволяет? Я нормально одета.

Спорить с ним хотелось меньше всего. Я надеялась молча переждать, пока он выговорится и остынет, но «Дава» не переставал вынуждать к ответу.

– Я не могу, – сказала я, уменьшившись на несколько размеров.

– Что не можешь? Говори громче.

Он в курсе, что его духи не пахнут, а воняют? Ужасный запах доходил даже за три метра.

– Дава, хорош! – повторил блондин и встал, расправив плечи.

– Завали ебало! – Дава махнул рукой, и светлый мальчик тут же замолчал, покорно сложившись на диване. – А ты – звони.

Я решила, что пора бежать. Блондин был одной надеждой, но надежда улетучилась в вентиляцию вместе с вензелями дыма, которые он оставлял после малюсенькой попытки защитить меня.

Гнилое место с людьми, в которых нет ничего святого. Молча взяла сумку, захватила мусор и пошла к выходу.

– Куда? – Дава преградил путь и уставился черными, как смола, глазами.

– В туалет, – я отчетливо услышала, как задрожал мой голос, и попыталась обойти его.

– Сначала позвони, – он сделал шаг в сторону и ударил меня плечом.

Было больно, и я почувствовала, как зудят глаза из-за подступающих слез.