В поте лица своего. Цари

Шумер, куда он наезжал когда-то, тысячи лет назад по праздникам, чтобы «оторваться» и вкусить экзотики, теперь был частью Персидского царства. Здесь все оставалось по-прежнему, но чувствовалась подступающая исподволь старость: что-то сломалось, потрескалось, кое-где ощущался запашок нафталина, где-то появилась плесень, где-то шашель, где-то грибок, все запылилось как-то, поблекло… а ему хотелось найти Эдем, который, как он знал, должен был находиться здесь, в Междуречье, и он по квадратам исследовал весь регион, чуть ли не сквозь пальцы просеял его песок, опросил тысячи местных жителей, но ничего похожего на райский сад так и не нашел.

В конце концов он понял, что подойти к Эдему земными путями невозможно. Об этом ему нужно было бы догадаться сразу: ведь если Эдем накрыт сверхмощным энергетическим полем, то ни увидеть его, ни пройти сквозь него нельзя. Пространственно-временной континуум, как и луч света, огибает не задевая его, так что зафиксировать область, накрытую таким полем, никакими физическими способами невозможно. Тут же, в Междуречье, он обнаружил, что местное население, несмотря на то, что эти места с тех пор как только ни назывались: Ур, Урук, Лагаш, Аккад, Ассирия, Вавилон, Месопотамия – а правили здесь сотни царей, начиная от Мебарагеси и кончая Александром Македонским, Митридатом и Арташиром, все же хранит память о бессмертных, некогда работавших в этом районе. Энлиль, Мардук, Таммуз, Митра, Исида, Иштар некогда были его коллегами, они были неплохие ребята, с некоторыми из них он дружил, с Иштар долгое время поддерживал близкие отношения, но здесь они почитались как боги, и это было для него неожиданно приятно. В Индии и Китае, как оказалось, чтились другие боги, неизвестные ему. Возможно, люди сами придумали их таинственные имена? С этим стоило разобраться, но потом, потом, после того, как он поймет, отчего распалась империя, сейчас это важнее, решил он…

В последнее время Арей все чаще плавал Понтом Эвксинским на север, минуя византийский Херсонес, много дней поднимаясь до верховьев Борисфена[48 - Днепр.

], а далее мелкими реками и волоками доходил до земель, занимаемых норманнскими племенами. В одно из таких плаваний он со своей небольшой командой пристал для ночевки в хорошо знакомом устье речушки, впадавшей в Борисфен, и чуть не погиб под градом стрел, беззвучно просыпавшихся на судно из густого кустарника, покрытого красными ягодами. Одна из стрел больно ударила его в грудь совсем недалеко от сердца.