Носферату

– Был очень рад познакомиться с вами, и извините, пожалуйста, моего напарника.

Магдола приняла извинения с грустной улыбкой стареющей феи. Она стояла на крыльце и махала нам рукой до тех пор, пока мы могли видеть ее хрупкую фигурку. Таковы уж эти грианцы – тактичные и добрые существа, которые никогда не нагружают других своими проблемами. Нет, я все-таки люблю эту планету…

– Шеф, на вокзал? – с невинным видом спросил Юлий, стараясь не смотреть мне в глаза.

– Слушай, малец, ты зачем пугал сторожевую рыбу? Что эта тварь тебе сделала?

Юл обернулся ко мне с торжеством во взгляде, и я сразу почувствовал себя дураком.

– Я не пугал, а допрашивал. Эта рыба прекрасно владеет азбукой Морзе.

– И что же сказала тебе эта селедка?

Парень все больше поражал и раздражал меня, и от этого все больше мне нравился. Нет, Машка умеет подбирать персонал. Надо будет выразить ей благодарность с занесением в личное дело.

Юл вкратце рассказал мне почти что все из того, что мне удалось узнать из разговора с семьей Райс.

Поскольку ничего нового я не услышал, я решил подразнить мальчишку и принял рассеянный вид скучающего на лекции студента. Моя пантомима привела его в бешенство. Он широко раздул ноздри и, как последний козырь, выложил:

– А в тот вечер, когда Ева Райс покинула дом, за ней приехала женщина в автомобиле с земными номерами. Она остановила машину на боковой улице, так чтобы ее не было видно из окон дома Райсов, но рыба дежурила около черного хода и видела, как Ева Райс села в машину.

По сведениям этой, как вы говорите, кильки…

– Не кильки, а селедки, – поправил я, еще больше подзадоривая его.

– Так вот, по сведениям селедки, женщина в машине была блондинкой и биологической землянкой. К тому же талон на техническое обслуживание, прикрепленный на стекле ее автомобиля, был зарегистрирован на Земле.

Да, глазастая оказалась рыбка. Такой удачи я не ожидал. Сегодня парень точно заработал свое мороженое и шоколадку.

– Молодец, полиглот. Поехали, навестим твоего мастера вокзальных дел.

* * *

Дядя Юлия оказался плотным рослым мужчиной моего возраста, обладателем волевого подбородка капитана космолета и замечательного имени Неро. Я мгновенно проникся к нему симпатией, поскольку прекрасно знал, что такое – жить с, мягко скажем, неординарным именем. Про себя я сразу окрестил его Капитаном Ракетой.