Единственный шанс

Сборы были недолгими. Продовольственный НЗ подготовили минимальный, зато вооружились, как говорится, «до зубов». Каждый загрузил по два вещмешка боеприпасов, взял не одну связку гранат. Не забыли и ножи. Да еще несколько ящиков боеприпасов забросали в объемную шлюпку, – та даже присела. До начала операции оставалось два часа. Земков приказал употребить их для отдыха. Силы им очень понадобятся. Спать устроились тут же, в подвале. И вскоре все уснули. На фронте солдаты привыкают использовать каждую минуту для отдыха.

Было еще темно, когда Земков разбудил бойцов. Быстро собрались и спустились к воде. Соценко было собрался сесть за весла, но Висовин быстренько отстранил его.

– Я же чуток посильнее тебя, – недовольно возразил Александр, глядя на друга сверху вниз.

– Ты уж не сердись, братишка, – возразил моряк, отбирая весла, – тут не сила нужна, а сноровка. Я когда-то на шлюпочных гонках призы брал.

Ночь постепенно редела. В светлевшем небе медленно растворялись звезды. Ракеты над берегом вспыхивали все реже и реже.

В поплывшем над морем темно-сизом тумане стихали пулеметные очереди, уступая место методичным артиллерийским и минометным разрывам. Несмотря на свежевший ветерок, удушливый запах гари продолжал сверлить горло, отчего даже чайки, извечные жители севастопольских бухт, исчезли неизвестно куда.

Сидевшие на корме разведчики о чем-то тихо переговаривались между собой. Романов и Сидоренко уже второй год воевали вместе. Бывали в тяжелых переделках и очень дорожили друг другом.

Оба были рослыми, плечистыми и чем-то походили друг на друга. Только один был круглолиц, и льняные кудри у него выбивались из-под сдвинутой на затылок каски; другой же выглядел худощавее, и волосы, стриженные «под горшок», выглядели более темными.

– Тише вы, шептуны! – сердито прошипел на них Весовин. – На воде каждый звук далеко разносится.

Разведчики послушно замолчали. Они, конечно, понимали, как важна сейчас звуковая маскировка. Они и заговорили потому, что было невтерпеж выносить томительное напряженное ожидание.

До вражеского берега было уже недалеко.

Дубинин напряженно всматривался в еще невидимую, но уже мысленно ощущаемую землю. Гарь, стоящая над ней, напоминала ему отступление сорок первого года. По сторонам тогда дымились села, хлеба на полях. Горела сама земля. На колонну беженцев то и дело налетали воющие морами фашистские «стервятники». сжигая машины и расстреливая в упор женщин и детей. Пахло смрадным дымом и бедой.