Происхождение. Чужой мир

В нем полная опись царских книг, с описанием внешнего вида и краткого содержания.

Я доверился внуку. И каждый день, как на работу, стал ходить в архив. Со мной даже охранники стали здороваться. Старинные книги как ни что другое, будет отличным подспорьем в моем научном докладе. На что я получил письменное заверение, от право владельца. Впрочем, как говорил один киногерой, археолог – это на девяносто восемь процентов работа с архивами. И лишь два процента, поиск на местности.

И так, я зарылся с головой в бумаги.

Боже, сколько интересных фактов я там узнал, но к делу это не относится.

А с поиском вещей графа Трубецкова, не заладилось с самого начала. Помещение, где складывали мелкие личные вещи, не архивировалось. Нет точного алфавитного перечня, только несколько коробок протоколов изъятия. Проще говоря, пришлось вручную перебирать каждый, бумажный пакет. И самое ужасное, разбирать корявый подчерк сотрудника, принимающего конфискованное. Скорее всего, полуграмотного солдата.

Многодневные, утомительные однообразием поиски, наконец, увенчались успехом.

На одном из пакетов промелькнула фамилия графа Трубецкова. Я даже вскрикнул от охватившего меня возбуждения. "Наконец то, хоть что-то" – подумал я.

(Признаюсь в последнее время все чаще приходила мысль о бесполезной трате времени).

Сорвал сургучные печати, размотал бечёвку, вскрыл бумажную обертку. На свет появилась, обычная, самодельная картонная коробка. Такие делали в начале века, часто встречаю в старых архивах. Крышку в сторону.

Внутри, аккуратно сложены пачки листов, написанные от руки. Связаны бечёвкой, по отдельным стопкам. Я прочитывал первые страницы, стараясь уловить смысл написанного текста.

Одна пачка, вторая, третья. В основном переписка. Так же хозяин увлекался математикой и философией. Несколько пачек с уравнениями и размышлениями о вечном. Но нигде ни слова о библиотеке.

"Неужели придется перечитывать каждый лист?" – подумал я. И тут в одной из стопок, под листами, я почувствовал толстенький блокнот.

Перевернув стопу, я увидел, тот самый, темно бордовый, очень старый дневник. Время основательно потрудилось над внешним видом фолианта. Я без экспертизы определил, как минимум несколько столетий.

Внук Трубецких настаивал именно на красном дневнике. Значит, я держал в руке то, что надо.

Раскрыв маленькую книжицу, был несколько удивлен. На первой странице, ничего не написано. Пролистал весь дневник, пусто. Первая мысль "Выцвели чернила, бывает.