День Праха

Стефани сунула блокнот в карман брюк:

– Вы задали нам немало работы… Завтра утром я распределю обязанности и…

– Нет. Начинайте прямо сейчас.

Семь пар бровей поднялись одновременно. Ньеман послал им улыбочку, которой надеялся изобразить сочувствие:

– Сожалею, ребята, но придется приналечь, чтобы компенсировать потерянное время.

– Вы намекаете на то, что мы плохо работали? – спросила Деснос, и ее щеки запылали, как красные огни светофоров.

– Нет, но вы работали в полной уверенности, что вам нечего искать.

Вот почему меня и прислали сюда – чтобы все начать с нуля.

В знак солидарности он проводил их до самой двери отеля. Темная улица Бразона, ледяной ветер, фонари с дрожащими огнями… Все это подтверждало его всегдашнее убеждение: с наступлением ночи провинция наводит на людей преувеличенный страх.

Жандармы уже сели в свой автобус, как вдруг Ньеман окликнул Деснос:

– Я хочу, чтобы ты лично занялась камнем во рту Самуэля. Это, без сомнения, указывает на какой-то ритуал.

И нужно разузнать, не было ли других подобных случаев – недавно или за прошедшие века.

– Вы хотите, чтобы я взялась за это сию же минуту?

Ньеман не ответил; ему казалось, что это само собой разумеется.

– Майор… – продолжала она, сурово глядя на него, – вы нам объяснили, каким образом нужно возобновить расследование; могу ли я, в свою очередь, дать вам совет?

– Be my guest[34 - Буду крайне обязан (англ.).].

– Если бы вы смогли отказаться от ваших замашек мелкого босса и от своего парижского презрения к провинции, я думаю, это вдохновило бы нас на более интенсивную работу.

– Да я…

– Каждый раз, как вы на нас смотрите или обсуждаете наши действия, у вас такой вид, будто вы вляпались в кучу дерьма.

– Но я…

Стефани шагнула вперед, по-прежнему теребя свой форменный пояс:

– Скажу вам еще кое-что, майор. Хотя я родилась в Гебвиллере, проработала жандармом только восемь лет и ем торт «фламбэ»[35 - «Фламбэ» – торт или сладкий пирог, облитый ромом, который поджигают перед подачей.

] два раза в неделю, я не глупее всех прочих; и если Самуэля действительно прикончили, я наизнанку вывернусь, чтобы арестовать убийцу.

Ньеман расхохотался.

– Когда мы его отловим, ты пригласишь меня разделить с тобой один из них.

– Один из… чего?

– Один из этих «фламбэ».

– Запивая его вином из Обители, – добавила она и одарила Ньемана сияющей улыбкой от уха до уха.