Пассажир

– Разве вы сами не занимаетесь тем же самым круглый год?

Conocedor нахмурил брови:

– А вы что, из этих фанатиков, которые против корриды?

– Я с детства ходила на корриду.

Анаис не стала уточнять, что всякий раз возвращалась с этого зрелища больной. Лицо фермера немного смягчилось.

– Кому принадлежит ganader?a?

– Одному бизнесмену из Бордо. Настоящий знаток корриды.

– Вы ему сообщили?

– Конечно.

– И как он реагировал?

– Как и все тут. Кипел от возмущения.

Анаис записала имя и координаты бизнесмена.

Надо будет его опросить. Как и всех работников ganader?a. Пока нельзя сбрасывать со счетов версию о том, что преступление совершено кем-то из своих. Хотя жандармы наверняка уже со всеми побеседовали.

– Пойдемте со мной, – предложил мужчина. – Мы убрали тело в хлев. Для страховой компании.

Интересно, по какой статье фермер собирается получить страховку, подумала Анаис. Порча материала, что ли? Они проникли в большой сарай. Внутри было кучами свалено сено. Под ногами чавкала грязь, и стоял прямо-таки полярный холод.

Влажный силосный запах перебивала вонь органического разложения. Так воняет протухшее мясо.

Труп быка, прикрытый пленкой, занимал середину помещения.

Мужчина решительно сдернул пленку, выпустив на свободу плотный рой мух. Смрад усилился. Анаис посмотрела на огромную, уже раздувшуюся черную тушу. К ней как будто вернулся ночной кошмар: мужчины без лиц, размахивающие топорами, трупы животных, свисающие с крюков, телята с ободранной шкурой, чья обнаженная плоть переливается матовыми бликами…

– Сегодня ждем эксперта.

Потом уж закопаем.

Анаис не отвечала. Рукой она крепко зажимала рот и нос. Огромная обезглавленная туша наводила на мысли об античных жертвоприношениях, призванных высвободить жизнетворные силы природы и увеличить плодородие земли.

– Вот ведь несчастье-то, – вздохнул фермер. – Cuatreno[15 - Здесь: четырехлетка (исп.).]. Как раз собирались его выпустить.

– В первый и в последний раз.

– Вы рассуждаете точь-в-точь как все эти горлопаны, которые нам житья не дают.

– Спасибо за комплимент.

– Выходит, я прав. За милю таких чую…

Сменить тему. Иначе из него ничего не выжмешь.

– Я полицейский, – твердо сказала она. – Мои личные убеждения никого не касаются. Сколько весил этот бык?

– Примерно пятьсот пятьдесят кило.

– Доступ к нему в загон был открыт?

– Мы держали его на пастбище. Туда доступа нет вообще. Дороги нет, понимаете? Только верхом можно проехать.