Обещания богов

Он терпеть не мог ее манеру говорить. Речь интеллектуалки, которая словно берет каждую вещь пинцетом, не желая пачкать руки. Его отец сошел с ума, и его безумие – это болезнь. Тут не о чем книги писать.

– Сегодня он рассказывал о газе…

– Да, это у него новая навязчивая идея. Мы отравляем пациентов, пуская ночью газ по трубам.

– Что вы об этом думаете?

– Вы хотите сказать, об этом техническом приеме?

Франц не знал, что ответить.

– Простите, я пошутила. И неуместно. Если учесть историю вашего отца, вполне нормально, что одержимость газом постоянно всплывает в той или иной форме.

Они шагали по пыльной тропинке через сухие поля. Франц незаметно насыщал легкие этим рыжеватым воздухом, пропитанным глиной и удобрениями. Поля расстилались насколько хватало глаз, уводя к горизонту, который где-то там, далеко-далеко, опрокидывался в золотое свечение неба. Бивен оглядывал эту красоту с пренебрежением: в нем был жив снобизм крестьян.

Баронесса остановилась, чтобы прикурить новую сигарету от предыдущей, потом подняла глаза к небу.

Там кружились перелетные птицы – Бивен был слишком далеко, чтобы различить, какие именно, но склонялся к тому, что это аисты. Их парящий концентрическими кругами полет трудно с чем-то спутать.

– Вы знаете, когда они посыплются нам на головы? – спросила Минна, проследив за его взглядом.

– О чем вы говорите?

– О бомбах.

– Я в самом низу служебной лестницы. И новости узнаю вместе со всеми.

– Но должны же ходить слухи. Никто в точности не знает, какое решение принял фюрер.

Последовало молчание. Золото. Птицы. Восточный профиль…

– Вы знаете психоаналитика по имени Симон Краус?

– Очень хорошо. Мы вместе учились в университете.

– Что вы о нем думаете?

– Он гений.

Ответ подействовал ему на нервы.

– А что еще?

– И настоящая сволочь.

– Он вас обидел?

Минна улыбнулась – в ее улыбке сквозили долгие века аристократического превосходства.

Бивену захотелось влепить ей пощечину.

– Вовсе нет. Но когда человек так одарен, как он, у него нет права растрачивать свой талант, став психоаналитиком всяких дамочек. Однако себя не переделаешь: он жиголо и к тому же прохвост. В свое время он изготавливал амфетамины, которые продавал другим студентам.

Выпустив большой клуб дыма, она мечтательно продолжила:

– Симон Краус… Я, когда прочла его диссертацию, испытала настоящий шок.