Обещания богов

Благодаря блестящей учебе, продуманному выбору, с кем спать, и весьма сомнительным махинациям ему удалось пробраться на самую вершину. Из-за войны все пойдет прахом? Не стоит беспокоиться, он сумеет выйти сухим из воды. Сбежит в Америку или женится на богатой вдове. А может, и то и другое.

Одно неоспоримо: он видел, как зарождался нацизм, и увидит, как тот умрет. Вся штука в том, чтобы его пережить.

Симон был всего в паре сотен метров от отеля «Адлон» – уже показались Бранденбургские ворота, – но пот лил с него градом.

Он проклял себя за то, что не зашел после обеда домой: встреча с Адлонскими Дамами требовала полной боевой готовности.

В конце концов он нашел скамейку в теньке, чтобы немного подсохнуть, присел и мгновенно заснул, как какой-нибудь бродяга.

20

– Дорогой, а как тебе вечернее платье и шелковый трикотаж?

– Белое или черное?

– Белое.

– А время года?

– Весна. Может, градусов двадцать к вечеру. Что накинуть поверх?

– Вязаное болеро. Я бы сказал, из ангорской шерсти, розовое или белое.

– Именно! – воскликнула Магда, поднимаясь с подлокотника кресла Симона. – А что я тебе говорила!

Она уставила указательный пальчик на другую женщину, которую Симон не знал; ее глаза торжествующе блеснули.

– И с огромным бантом вдобавок!

Она снова повернулась к Симону, опустилась на одно колено и пристроила подбородок на его скрещенные руки.

– Лапочка, – проворковала она медовым голосом, – ты и впрямь самый лучший!

Симон принял комплимент с должной скромностью, лишь согласно кивнув.

Он повсюду рассказывал, что бывал в Париже на показах Коко Шанель, Жанны Пакен и Люсьена Лелонга, что было чистым враньем. Он тогда жил в грязной каморке для прислуги, и, сказать по правде, в 1936 году в Париже немецкое происхождение служило не лучшей визитной карточкой. Ему еле-еле удалось переспать с несколькими пожилыми дамами, встреченными в дансинге в «Куполь», чтобы было чем заплатить за угол.

Сейчас уже начало пятого.

Симон проспал на скамейке больше часа. Следователь из тебя… И все же он застал «Вильгельм-клуб» в полном расцвете, что и требовалось.

Если атмосфера «Кайзерхофа» с его огромным холлом, растениями в горшках и стеклянными потолками – так и казалось, что вот-вот грянет большой вальс, – была скорее венской, то в «Адлоне» царил куда более немецкий дух. Его высокие своды, германские гербы, мраморные колонны и канделябры напоминали помпезную гигантскую таверну.