Обещания богов

Этот офицер родился не из лона женщины, а из окопов Соммы[60 - Битва на Сомме – крупнейшее сражение Первой мировой войны на реке Сомме, происходившее с 1 июля по 18 ноября 1916 года, одно из самых кровопролитных в истории; потери с обеих сторон были огромны, но англо-французские войска в итоге получили стратегическое преимущество, а потери Германии в ходе этой битвы, а также под Верденом в середине 1916 года сильно подорвали боеспособность и моральный дух немцев.]. Его околоплодными жидкостями были кровь поражения и пот побежденных.

Но то же самое можно было сказать и о Бивене.

Пернинкен всеми фибрами души одобрял все постулаты гитлеровского режима. И делал это не слепо, а потому, что каждой своей клеточкой разделял его идеи и ценности.

– В Тиргартене действовал тот же убийца, верно?

– Безусловно тот же. По предварительным данным…

– Я прочту ваш рапорт. – Пернинкен повысил голос. – Вы отдаете себе отчет в общественном положении жертв?

– Полностью, обергруппенфюрер.

– А вы отдаете себе отчет в историческом моменте, который мы сейчас переживаем?

– Я прекрасно все понимаю, обергруппенфюрер.

– Вы думаете, это подходящий момент, чтобы выказывать слабость? Чтобы позволить говорить, будто рейх не может защитить жен представителей своей элиты?

– Нет, обергруппенфюрер.

Что касается внешности, Пернинкен был величественно лыс – как королевский гриф. Розовый, блестящий, абсолютно голый череп. Под этим монументальным куполом его черты выражали жесткую властность, нечто, что гнет подковы и сворачивает в бараний рог все прочее.

Как ни странно, эта розоватая кожа напоминала младенческую и прекрасно гармонировала с черным мундиром из плотной ткани, похожей на сукно солдатских одеял.

– Так чем вы тогда занимаетесь, мать вашу?

– Обергруппенфюрер, позвольте напомнить, что обстоятельства весьма непростые.

– Будь дело простым, его бы оставили Крипо.

– Необходимость скрывать факт произошедшего затрудняет расследование.

Мы не можем ни напрямую опрашивать наиболее близких жертве свидетелей, ни взаимодействовать с другими полицейскими службами.

– Гестапо ни в ком не нуждается.

– Я вас понимаю, обергруппенфюрер, но и вы поймите, насколько эти ограничения тормозят ход дознания.

Пернинкен встал и, заложив руки за спину, подошел к окну. Все начальники полиции на всех широтах и во все времена разыгрывали эту сцену. Законы жанра.