Профессор Юрик и машина времени

Весь юг и Крым – это были земли дулебов, полян, древлян и антов. Затем как чирей на одном месте возникла иудейская Хазария и как-то незаметно иудеи прибрали к рукам и Крым, и все Северное Причерноморье, от Днепра до Волги окопались, а главное перехватили важнейший торговый узел северного маршрута Шелкового пути и пути «из варяг в греки». Мириться с этим было невозможно. И потому мой прапрапрадед князь Святослав разгромил Хазарию и вернул и торговые пути, и Крым под свою руку. А жили там – в Крыму – испокон веку и русичи, и киммерийцы, и ассирийцы, и тавры, и караимы, и греки, конечно, с коими вместе Сурож город был поставлен и порт построен для торговли с ромеями.

 Да. И иудеи, вестимо, там жили, кои везде есть, где есть торговля. И назывался тогда Крым Сурожским русским княжеством. А потом пришла и всё разрушила Орда, а за ней пришли в Крым турки и стали вкупе с татарами сущей бедой для Руси. Сколько раз Москва горела от набегов, а сколько русских людей в рабство угнано! Не счесть! Так что жалую тебе, Владимир, за Крым барму с каменьями драгоценными с моего плеча.

И снова все услышали мягкий и даже вкрадчивый голос: – Хорошо, Ваня, с этой рукой, Крымом и бармой ясно, а другой по заднице-то за что?

– Как за что? Ты почто боярыню подставил? Хулят ее теперь на Руси и прозвища непотребные клеют! Как же? – Да! Как же? – подыграл царь Петр. Человек в торце стола изумился: – Какую боярыню?

– Каку, каку! Свет боярыню Валентину! Сидела бабуля чинно и заслуженно дремала на заседаниях твоей Госдумы, ручку поднимала, кнопку нажимала, так нет же – черт за язык дернул и вынесло ее с этим твоим обнулением! И кто этот черт все знают! – Царь Иван посохом ткнул в сторону торца стола и продолжил: – Подставили Валю, подставили! Она-то по преклонному возрасту и уму может и забыла, как ты ранее глаголил по этому вопросу, по обнулению: «да ни в жисть, да никогда, да кто за власть цепляется, тот скверно называется и так дале».

И лицо твое честное мы все в ящике видели. Она-то, Валя, может и запамятовала, что ты говорил, но ты-то сам и все другие помнят! А тут бац – и обнулился, и лицо опять честное!

– Да, – подхватил царь Петр, – мы все это видели, – обвел всех взглядом и остановился на Сталине: – А ты чего молчишь, Иосиф?

– А что тут говорить? Давно сказано – слово не воробей, вылетит —не поймаешь.

А если, некоторые …э..коллеги думают, что «пипл всё схавает», то я скажу так: – Схавать – то он схавает, но потом кто-то непременно исторически и диалектически..э..