Сон о белом городе

На короткий миг герою вдруг показалось, что он находится внутри большого аквариума, залитого золотистым сиянием.

По воле мысли мужчины залы наполнились знакомым ароматом цветочной свежести с отчетливой бархатистой и терпкой нотой вишни, что навсегда отпечатался в сознании Ролана, несколькими годами ранее даже в одной из гостиных произрастало чудесное вишневое дерево, пока, конечно, не наскучило хозяину.

– Вечер последнего дня, смотровая площадка, умирающий город, холодная Амалия, – нечто бессознательное вновь громогласным выстрелом пронеслось в мыслях Сарджерта, когда он принимал душ и приводил себя в порядок после сна с помощью умелого слуги.

– По настоящим данным еще трое ваших коллег, включая доктора Керна, Вальцлафа и Черненко сегодня не выйдут на работу, – сообщил механически помощник, закончив со стрижкой, выглаженный красный китель с двумя рядами золотистых пуговиц уже дожидался Ролана на выходе из ванной комнаты, повиснув на мнимой вешалке в метре над полом.

Заметно помолодевший после процедур герой, накинув форменный китель на сплошной костюм из дышащих полимеров, пуговицы на котором застегнулись самостоятельно, возразил вслух справедливо:

– Вовсе не удивительно: Вальцлаф все еще в северной гавани, где учиться стоять на воздушной доске, а Мари Черненко вместе с Керном в лучшем случае подойдут только через пару часов.

– Мой господин, конечно, это не мое дело, но кажется, вам нужно объявить себе выходной, – в очередной раз сделал попытку вмешаться в привычный распорядок Ролана Гилберт. – Ваше время нахождения на рабочем месте превышает абсолютный показатель коллег, хотя от этого факта ваше безмерное благосостояние не зависит вовсе, – объяснился следом официант, наблюдая за тем, как его хозяин, устроившись за столом, ожидает появление завтрака.

Всего через мгновенье пара изысканных блюд в роскошных серебристых посудах возникла на белоснежной плетеной скатерти прямо перед Сарджертом. Предварительно мнимые силуэты посуды появились в глазах мужчины, хотя он имел возможность наблюдать за сценой не из своих глаз, а как бы со стороны незримого третьего лица.