Запах скошенной травы

– Кто? Этот соплежуй? Ещё бы он меня обидел! Кишка тонка… – отвлечённо ответил Мудзин, в голосе которого Леон уловил печальные ноты тоски.

– Но что-то тебя всё же волнует, дружок. Что случилось?

– Да ничего, Леон, не переживай. Просто старый барсук расковырял старые раны. Щас я опохмелюсь, и всё встанет на круги своя.

– Проблемы не стоит запивать. Хроническая усталость и депрессия с помощью алкоголя, конечно, развивается медленнее, но есть и обратная сторона: алкоголизм развивается значительно быстрее.

– Ты меня в алкоголики-то не записывай. Это просто для… Тонуса.

– Ага. Цирроз твоей маленькой печени тоже в тонусе тебя должен поддерживать?

– Да что ты прикопался ко мне?! – рявкнул на него Мудзин. – Иди к своей семье! Не мучай старого барсука…

– Ты сам себя мучаешь и вряд ли хочешь, чтобы я уходил.

– И что с того? Тебе вообще какое дело, чем я занимаюсь? – злобно и тоскливо ворчал Мудзин, перекатывая грани рюмки.

– Такое, что ты мой гость и… Друг, Мудзин.

Поэтому я хочу знать, что тебя тревожит.

– У тебя есть дом, семья, друг вот приехал… А у меня ничего нет! Только скверный нрав и одиночество.

– Так не могло быть всегда. У тебя есть семья?

– Да есть, конечно…

– И?

– И меня изгнали, мать твою, вот что! -громко прорычал Мудзин, стукнув рюмкой по столу.

– За что?

– Чрезмерное пьянство, сквернословие, – загибал пальцы на лапке Мудзин. – дурной нрав, аморальное поведение, не свойственное бакэдануки, уход от традиционной ответственности и невыполнение обязательств.

Да, да! Смейся! Это было очевидно – знаю!

– Мне не смешно, – пожал плечами Леон, действительно не сдерживая отсутствующий смех. – Тебе за две сотни лет, Мудзин. И давно ты так скитаешься?

– Не знаю, я не считал, – обрывисто бросил он, а потом замолчал. – Ну, лет сорок, может быть.

– Это немалый срок. Ты не думал, что тебя могли простить? Лет тридцать девять назад?

– Думал, но я не собираюсь приходить к ним с повинной, словно я какой-то больной дегенерат – тёмное пятно на родословной дома! Я просто хотел жить свободно, понимаешь? Я хотел посмотреть на мир, делать то, что я хочу, и говорить то, что я хочу.

Я не желал превращаться в долбаный чайник, который какие-нибудь идиоты поставят на огонь, и не хотел ходить да помогать всяким отщепенцам; продолжать кровный род с другими барсучихами и вести войну с лисами.