Запах скошенной травы

Мизуки звонко рассмеялась, а Леон, хоть и был достаточно ловким, но против волшебным образом образовавшего камня под ногой был не способен устоять и свалился на мягкую землю спиной, а барсук бросился ему на грудь, стараясь укусить за шею, пока Леон громко смеялся низким и хрипловатым смехом, словно бы его «механизм радости» привёлся в движение спустя сотни лет, будучи до этого ржавым и покрытым вековой пылью. Мудзин, добравшись до шеи, не стал кусать, а на удивление Леона, приготовившегося вкусить барсучьей ярости, облизнул его губы, что было, впрочем, не сильно уж и приятней укуса.

«Сам ты неуравновешенный, шут гороховый. Тебе повезло, что я тебе кучу дерьма не наколдовал под спину». – Барсук слез с Леона, пробежавшись по его лицу, издавая звук, похожий на ехидный смех.

– Вот же засранец полосатый, – пробурчал Леон с улыбкой на лице.

– Ну, ты сам его обозвал, – посмеялась Мизуки. – И всё же вы хорошо ладите.

– Брось.

– Какой ты недотрога! Пора уже расслабиться. Чего ты напряжённый всегда такой?

– Я не…

– Да-да, зна-а-а-а-аю, мистер сама серьёзность.

– Семья… У меня только ты, солнце, – с незаметной печалью вдумчиво произнёс он.

– Ну, вообще не то-о-олько, – улыбаясь, словно играючи, протянула Мизуки.

– Что ты имеешь в виду?

Маленькие японские жаворонки, пёстренькие, переливающиеся бежево-коричневым окрасом скакали в нескольких метрах от них, ища всяких жучков, а над вершинами деревьев промчалась в танце стая украшенных красно-синих соек, напоминающий спелый-спелый каштановый персик, окружённый стеблями лаванды и астры.

– Не что, а кого, глупенький. Кого-то очень на тебя похожего.

– Ты… Не может быть…

– Да, Леон. Кто-то скоро станет папой.

– Я стану отцом?.. Я… Я не знаю, что и сказать.

– Ты не рад? – ещё не грустя, но с надвигающейся печалью и непониманием говорила Мизуки.

– Нет, что ты! Я рад… Просто не думал, что когда-то настанет такой день. Семья, дети, дом, тихий сад: всё это звучит как сказка. Словно всё это было придумано не для меня.

– Если сильно захотеть, даже сказка может стать реальностью.

– Ты права, Мизуки. Я… Я очень люблю тебя.

– И я тебя люблю, милый, – она улыбалась, а на щёчках её растекался нежный румянец. – Ты достойный человек, и я рада, что повстречала тебя в этой жизни.